– Когда же все разрешится и злодеи будут пойманы, вы с Анной снова вернетесь сюда, во дворец.

– Да, конечно.

Спустя пять минут Григорий ушел, тем же путем что и появился в моей спальне. Я же, оставшись одна, долго сидела в темноте в кресте у окна, смотря на темное звездное небо. И думала о том, что моя жизнь вроде налаживается. Главное, я не одна в этом мире, у меня есть дочь и любящий муж, а это многое значит."

"Проснулась Анечка, и я вознамерилась ее покормить. Пересела с дочкой на кровать и приложила ее к груди. Смотря на ее милое детское личико, я снова подумала о Григории.

В этот миг он вызывал во мне чувства благодарности и восхищения. Я так долго не могла разобраться в его отношении к себе, что сейчас, когда все открылось, не только ощутила облегчение и радость, но и еще одно чувство. Мне казалось, что я влюблена в Григория.

Это открытие стало для меня неожиданным, но очень приятным. Мои мысли потекли дальше. Я вдруг отчетливо представила картину своей будущей жизни.

Как я и Григорий живем здесь, во дворце, с нашей любимой Анечкой и другими детьми, которые могут у нас родиться, в мире и согласии.

Я чувствовала, что смогу стать счастливой с этим мужчиной и в этом месте. Главное, надо было найти злодеев, которые отравляли наше существование, и тогда моя жизнь в этом мире окончательно устроится.

Три дня пролетели незаметно.

Я занималась Анечкой, посещала длинные чинные трапезы во дворце, гуляла в сопровождении двух мужиков и горничной. И все было спокойно, без происшествий.

В день накануне отъезда я проснулась рано, вся в предвкушении сегодняшней приятной процедуры. В полдень в усадьбу должен был приехать поверенный со всеми бумагами и деньгами.

Потому около девяти я поспешила в Ореховую столовую, в которой сегодня накрывали завтрак, как сообщила Танюша.

Вообще, во дворце было пять столовых разного размера и назначения. Одну использовали в летнее время года, так как там было прохладно. Вторую по праздничным дням. Третью для пышных балов и приемов. Потому поутру камердинер всем слугам во дворце докладывал, в какой именно столовой будет проходить та или иная трапеза.

Я как раз шла к парадной лестнице, когда услышала голоса откуда-то сбоку.

– Григорий, но отчего же нет? – послышался голос Елизаветы.

Повернув голову, я заметила, что прохожу мимо комнаты мужа, дверь в которую была чуть приоткрыта. Понимая, что нехорошо подслушивать, я все же не удержалась и приблизилась к двери, приникла к створке и отчетливо услышала недовольную претензию любовницы.

– Мне кажется, ты избегаешь меня, любимый, – продолжала капризно Салтыкова. – И совсем не желаешь. Ведь с той волшебной ночи ты ни разу не пришел ко мне ночью.

– Душенька, ты должна понять, что это неприемлемо.