Я себя чувствую мышкой, загнанной в угол кошкой или лисой. Егорка начинает реветь. Трется носом о мою шею и обнимает за плечи. А вместе с ним и я… Глажу его по голове, стираю с пухлых щечек слезы и причитаю:

– Не ваше дело, ясно? Егор – мой сын и только мой. На шаг ко мне подойдете, вызову полицию.

– Мама, что ты здесь устроила? Прекрати сейчас же, – шипит Кирилл.

– Сколько ему? Дина, покажи их документы?

Дина послушно подает Антонине Ивановне свидетельство о рождении Егорки. Я, балда такая, забыла положить его в сумку.

– Год и восемь месяцев. Кирилл, это твой мальчик. Бери эту дрянь за шкирку и веди в лабораторию.

– Дрянь? А зачем вам внук от дряни, Антонина Ивановна? – захлёбываясь слезами, спрашиваю я.

Дина тоже того гляди заплачет… Похоже, она единственная – кому нас жалко. Остальные же – бесчувственные, подлые монстры.

– Мама, у меня не может быть детей. Смирись уже с этим. Все малыши похожи друг на друга и…

– Кирочка, сынок, сделай тест. Поверь мне… Он же… Он вылитый ты в детстве.

– Я не согласна на тест, – выдыхаю судорожно. – По закону я имею право отказаться. Насильно не посмеете.

По спине течет липкий пот. Сама не замечаю, как забиваюсь в угол. Обнимаю сына, успокаиваю его… Маленький мой… Родной… Какая же твоя мама идиотка, что пошла к твоему папке… Дурочка наивная. Боялась же, что будут последствия.

– Тогда мы подадим в суд, – шипит она, как змея. – И добьемся права опеки над мальчиком. Это еще надо проверить, в каких он живет условиях. Правильно ли питается? И чем занимается его непутевая мамаша? Работает или…

– Нет! Вы не посмеете, вы…

Хватаю документы со стола и пулей выбегаю из кабинета. Совсем недавно мне было плохо, а теперь слабость улетучивается, сменяясь настойчивым желанием спрятаться…

Глава 5.

Глава 5.

Кирилл.

Она прижимает кричащего пацана к груди и пятится в угол. Хищница, блядь… Зыркает карими глазами, защищая свое, как может. Чего мать выдумывает? Я не могу иметь детей. Тогда не сказал ничего Вике, скрыл от нее… А потом в этом не было смысла… Когда она легла под Витьку Царева, все перестало иметь смысл…

Я все эти годы представлял, как увижу ее где-нибудь на помойке. Согласен, тупые мысли, бесчеловечные, гадкие… Но обида, впившаяся в душу, других не рождала. Хотел, чтобы ей было так же плохо, как мне. Мечтал увидеть ее и протянуть театрально: «Правильно, что мы расстались. А ты еще сомневался… Ты молодец, Кирилл Игоревич». А рядом продефилируют мои жена и дети. Обязательно в белых нарядных костюмах и начищенных ботинках.

Однако, когда Вика ко мне пришла, чувства, работающие на мои непробиваемость и бесчувственность, испарились. Злость, обида, ярость, пустота, жгучая боль – все смешалось в ядреное горючее.