Вика выходит из подъезда, следом семенит ее мама с двумя чемоданами в руках. Паркуюсь, как попало и выбегаю им навстречу. Неподалеку стоит желтая машина такси. Сую водителю купюру и отпускаю его. Замечаю, как стремительно бледнеет лицо Вики и приоткрываются на вдохе пухлые губы. Никогда себя таким мудаком не чувствовал… Никогда… Террорист, не иначе. Похититель беспомощных женщин и детей.

Внутри какая-то черная дрянь расползается. И картинка эта гребаная отпечатывается в сердце – Вика с ребенком в руках и ее мама со старыми, потертыми чемоданами… Убегают от меня.

– Вика, постой, пожалуйста. Давай поговорим? Спокойно поговорим, – предлагаю я, смотря в ее заплаканное лицо.

– Дай мне твой номер телефона, Кирилл, – устало протягивает она. Голос хриплый, видно, что ее потряхивает. – Я переведу тебе деньги. Мне ничего не нужно от тебя и твоей семьи. Ничего. Только оставьте меня в покое.

– Вика, поедем со мной. Нам нужно поговорить. Обещаю, что никто не заберет у тебя ребенка.

– Я тебе не верю. Сегодня я уже поехала с тобой и…

Егор с любопытством смотрит на меня. Тянет рукой к бороде и что-то бормочет на своем языке. Правда, похож. Глаза, нос, цвет волос… Ну как он может быть моим, блять? Я видел результаты своих анализов. Двусторонний орхит с поражением половых желез более чем на семьдесят процентов. Значит, все решится куда быстрее. Желание выбить из Вики правду завладевает мной, как вирус. Организм снова сбоит… Работает как попало. Сердце замедляется, дыхание, напротив, частит. И в глазах рябит от нашей с пацаном схожести. Почему она не сказала? Могла ведь состричь с нас крупную сумму законным путем? Подать в суд на алименты, шантажировать меня и моего отца. А она живет в бомжатнике на окраине, и в обносках ходит. Гордая, сука…

– Вика, поезжай, дочка. Вам надо поговорить. Разговор почти на три года запоздал, – справедливо замечает Светлана Николаевна. – Ну, сколько можно бегать?

– Мам, ты опять?

– Вика, я даю слово, что никто твоего Егорку не отнимет.

Глава 6.

Глава 6.

Кирилл."

"Она отдает матери какой-то тюк с вещами и молча направляется к машине. Садится на заднее сиденье и прижимает пацана к себе. Он трет глаза, когда я запускаю двигатель и отъезжаю с парковки. Вика вынимает из детской сумки бутылку с молоком и поит его. По салону разносятся характерные звуки – пацан пьет. А меня что-то невидимое в дугу скручивает. Бедные, но гордые, жалкие, беспомощные… Так меня ненавидела, что скрыла рождение сына? Настолько, что готова растить парня вот так – в нечеловеческих условиях? У ее отца давно проблемы. Допросы, расследования, конфискация имущества и блокировка счетов. Я об этом тоже сегодня узнал. И все равно она молчала… Попросила дать ей хоть какую-то работу. А могла получить многое… По праву. Потребовать могла.