И как мне тебе верить? Ты же выйдешь отсюда и попрешься прямиком в полицию. Мне это не надо.

– Не пойду. А зачем? Ты ничего нам не сделала. Ну… Поигралась с ножом и все. Честное слово, не пойду.

От взгляда Стефании хочется поежиться – такой он неприятный и острый… Я едва терплю ее в своем доме. Играю, на ходу выдумываю фразы. Делаю все, чтобы ее утихомирить.

А потом вижу за окном тень… Дина. Она прикладывает палец к губам, молчаливо прося меня ее не выдавать. Как она здесь оказалась? Вижу, как Дина медленно вынимает из сумочки смартфон и касается экрана…

Глава 33.

Глава 33.

Виктория.

Господи, какой я была дурой… Какими мы были… Гордыми, непробиваемыми, неуступчивыми. Мы позволили какой-то психопатке украсть у нас почти три года жизни. Сами ей помогли. Я ведь любила Кирилла и не готова была менять его на кого-то другого… Он был моим единственным. Самым лучшим… Тем, кого я была готова прощать за… Да за все. И давать шанс. Всегда…

Мы сами виноваты в том, что случилось. Кирилл легкомысленно отнесся к нашим отношениям, не стал бороться за них, поверил в то, что ему показали, и утонул в обиде и ненависти. И я… Все ждала его первого шага. Не приходила и не умоляла выслушать. Пустила все на тормоза… Мы, только мы – виновники происходящего.

Мы не ценили отношения, вот в чем дело… Относились к ним, как к чему-то само собой разумеющемуся. А надо было любого на куски рвать, кто посмеет вмешаться! Обороняться, строить окопы из доверия и уважения. Укреплять стены любовью и страстью, а фундамент верностью.

А сейчас мы пожинаем плоды нашего легкомыслия. Я держу орущего Егорку на руках, мама тихонько плачет и умоляет Стефанию нас отпустить, а она… Ее забавляет наша беспомощность. Ей это в кайф. Манипулировать нами, чувствовать превосходство. Ее глаза горят нездоровым блеском, подбородок подрагивает. Она хочет пить, не иначе. Прием некоторых сильнодействующих препаратов вызывает приступы сильной жажды. Но снимать нас с мушки не входит в ее планы.

Интересно, сколько еще она будет терпеть? Покручивать между пальцами нож и смеяться. Жрать нас – беспомощных и испуганных – взглядом?

И, почему не убивает, если пришла за этим? Вопросы роятся в голове, как мухи. Но я молчу. Не хочу ее злить или провоцировать. Унижаюсь до жалкой мольбы – именно этого ей хочется. Ей нравится видеть мое унижение.

– Прости нас за все, Стефания. Я сейчас же готова освободить дом, поверь. Мне так жаль…

– Тебе жаль, сучка? Ты не представляешь, как это – быть объектом унижений. Возвращаться домой оплеванной в прямом смысле этого слова. Всю жизнь чувствовать себя куском говна."

"– Стефания, так бывает. Но ты справилась, поверь. Ты сама себя вылепила, сделала успешной и красивой.