И у меня появилось сомнение, от своего ли лица говорит Йен и, поэтому, вместо того, чтобы ответить я тоже задала вопрос:

— Скажи, Йен, только честно, — тебя Максимилиан прислал?

Йен ответил быстро, так, будто бы ждал такого вопроса:

— Нет

— Тогда скажу, да, я уеду, как только выясню для себя, что никакого подвоха нет.

— Может тебе и вправду обратиться к Максимилиану? Он тоже неплохо знаком с княжеством Лихтенштейн и с братьями Мекленбургскими.

Я посмотрела на Йена и подумала: — «Неужели он не понимает, что я не могу вот так вот взять и сказать Максимилиану: «Дорогой принц, я решила уехать из твоей страны, но мне от тебя нужна информация, что мне будет там безопасно…»

А вслух сказала:

— Не думаю, что это хорошая идея, Йен

Йен страдальчески закатил глаза:

— О, боже, мы обречены, я своими руками отправляю жемчужину нашей медицины укреплять другую страну.

Теперь настала моя очередь хмыкать и скептически смотреть на Йена, который сделал вид, что не заметил моего возмущения.

А вскоре мы доехали до института, который теперь возглавлял доктор Джозеф Листер.

Но прежде, чем войти внутрь, Йен снова предупредил, что обращаться к нему здесь надо, как к виконту Эрли.

Войдя в административный корпус, первым, с кем мы столкнулись, оказался Пьер Шушель, который сперва с интересом на нас уставился, а потом скривившись, пошёл в противоположную сторону.

Глава 66

Йен сделал вид, что не заметил демарша Шушеля и громко спросил, стоявшего на входе, швейцара:

— Милейший, как найти профессора Листера?

Но швейцар, как старой знакомой улыбнулся Лейле, и произнёс, обращаясь именно к ней:

— Мисс Лейла, доктор Листер сегодня вёл лекции, он в учебном крыле, проходите, пожалуйста

Йен удивлённо хмыкнул:

— А тебя здесь оказываются знают, и когда ты всё успеваешь?

Я решила, что оправдываться неуместно, не рассказывать же Йену, что однажды приехала в институт к профессору Листеру, а у местного швейцара был резкий скачок давления.

Человек он был тучный и справится самостоятельно ему было очень сложно. Я просто заметила, что ведёт он себя неадекватно, тогда как другие думали, что это происходит от природной вредности охранника.

Вот с тех самых пор он и считает своим долгом мне помочь.

Доктор Листер только порадовался за меня. Не смущаясь присутствия аристократа, виконта Эрли, он высказал, что «наше», несомненно прогрессивное с точки зрения развития медицины и других технологий государство, погрязло в ощущении «собственной важности», и это весьма опасное явление.

Оказывается, что у профессора Листера в институте есть двое аспирантов, окончивших Мекленбургский университет. Профессор Листер предложил позвать их, но я отказалась.