Некоторое время мы шагаем молча. Эйфория потихоньку начинает спадать, и ноша становится весьма ощутимой. Ничего. Донесу. Я и не такие тяжести таскала в походы. Эх, держись изнеженное тело. Закончилась халява. Теперь пахать придётся.

— Расскажи мне про этих паломников. Где они собираются? Мы сможем уже сегодня к ним присоединиться?

— Собираются при Храме Праматери, он один в городе, остальные только Навию и Явару посвящены. Ждут уже несколько дней, как я узнала, как раз для того, чтобы могли присоединиться ещё нуждающиеся в милости Богини.

Мы не будем выделяться, — обнадёживает меня Гапка.

— Хорошо. Тогда нужно придумать нам историю, если вдруг придётся о себе что-нибудь говорить. Посоветуешь что-нибудь правдоподобное?

— Не знаю даже, что тебе советовать… внучок — вздыхает старушка. — Мы можем сказать, что идём просить за чьё-то здоровье.

— За твоего мужа может? — выдвигаю я предположение.

— Нет. Старая я уже, значит, и муж у меня старый должен быть. Такому уже стыдно чертогов Навия бояться да милость у Богини выпрашивать.

К Праматери больше за женское здоровье идут просить, за деток. Можем сказать, что за малышку хотим умолять. Да негоже к ней болезни кликать таким притворством.

М-да. Даже если бы гоже, не заставишь ребёнка болезнь сыграть.

— А может… Скажем, что мы с Лале брат и сестра. А болеет наша мать, твоя дочь, назовём её, например, Малика, или, как скажешь, по-другому. Сильно болеет. Не встаёт. Беременная. Отец наш, допустим, умер, вот она и слегла. Вот и идём. Как думаешь, поверят?

Гапка даже останавливается и ошарашенно на меня смотрит.

И даже забывает, что ко мне на «ты» нужно."

"— В такое могут поверить, — нахмурив брови, тянет она. — Как вы это придумали только? С тех пор, как… тогда… вы выжили, изменились вы сильно, принцесса. Словно другим человеком стали. Вы сильнее, смелее, решительнее, чем когда-либо до этого. И мысли такие говорите. И силы эти… такое раньше только ведьмы умели, но ведь нет их больше.

Горько хмыкаю. Хотелось бы мне тебе признаться. Но сейчас точно не время. Никому от этого добра не будет.

Может потом как-нибудь.

— Смерть многое меняет Гапка. Слишком многое. Я побывала по ту сторону. И выбрала жизнь. И за эту жизнь теперь готова бороться до последнего. Вот и изменилась. Сильно. Да.

Дальше разговор как-то не клеится, и мы снова молчим некоторое время, каждая, переваривая своё. Я не могу не думать о том, что в пути может возникнуть уйма ситуаций, в которых я никак не сойду за Мирэн. А Гапка не дура. Уже подозревает что-то странное во мне.