В том, почему именно Денис не заходит к маме, не навещает её, он не признается никому и никогда. А дело было лишь в том, что он не может видеть её такой больной, со слабой и какой-то виноватой улыбкой. В том, что она умирает, нет её вины, а она, почему-то, винит именно себя. Денис хочет помнить маму всегда улыбающейся и полной жизни, вот такой, как сегодня.

Проснувшись сегодня от смеха мамы, ему даже показалось, что всё, что происходило в последний год – был всего лишь дурной сон. Все эти больницы, операции, надежды на то, что болезнь отступила в этот раз навсегда."

"Год назад мама вдруг резко почувствовала себя плохо. Нет, боли в груди у неё и раньше были. А у кого их нет в её возрасте? Стандартные ответы:

– А! Ерунда! Не выспалась. Погода меняется!

Да мало ли этих отговорок может быть? Диагноз после посещения врача звучал как приговор: рак груди, с метастазами в легких, отчего и боли в груди. И это у мамы, которая даже не курила!

Тогда же врачи ей и отвели полгода, максимум, год жизни.

Отец, конечно, повез её в Германию. Там же и делали маме операцию, химиотерапию, ещё что-то там. Мама из Германии вернулась в парике и похудевшая. Но живая! Даже прежний смех её вернулся. На полгода болезнь отступила, а потом опять вернулась. Вернулась, чтобы уже не отпускать.

Он, Денис, в тот день, когда маме поставили повторный диагноз, ушел из дома на три дня. Элементарно бухал, переезжая из клуба в клуб. Благо, их сейчас навалом! А уж приватные кабинеты с удобными диванами есть почти в каждом. И не важно, что эти диваны обычно используют по другому назначению. Через три дня его в одном из таких приватных кабинетов и нашел Егор, начальник охраны отца. Молча зашел, так же молча, сгреб в охапку, как маленького, и привез домой. Хорошо хоть, в кабинет к отцу на руках не занес, и на том, как говорится, спасибо! Егор просто привалил его, Дениса, к стеночке, как куль с мукой, и постучал к отцу в кабинет.

Отец вышел, поморщился от амбре, исходящего от Дениса, окинул его взглядом, оценив мятую одежду, всклокоченную голову и отросшую трехдневную щетину, посверлил Дениса своим фирменным взглядом и ничего ему не сказал. Повернулся к Егору и произнес:

– Отнесите его в комнату и вызовите врача, пусть прокапают, что ли, его! Но здесь, в доме!

Егор кивнул, щелкнул пальцами, и кто-то из его верных псов, материализовавшихся, как из воздуха, подхватил Дениса и потащил в его комнату. И отец с Егором уехали. А Денис тогда проспался, пошел на кухню за водой и там встретился с Оксаной. Толи с похмелья, толи ещё почему, но тогда ему показалось, что Оксана – точная копия его мамы. А сегодня, увидев эту Наталью, он вдруг понял, как он ошибся в Оксане. Нет, определенно что-то такое есть в этой Наталье, что цепляет, и что делает её так похожей на маму.