Таша смотрела на Королева и не могла на него наглядеться:

– Ты здесь, ты пришел…, – Таша вдруг почувствовала, что от угла глаза по виску, рискуя затечь в ухо, потекла слеза.

– Ну что ты, девочка моя! – Андрей стер слезу большим пальцем другой руки, – конечно, я пришел. Разве я мог не прийти к своей будущей жене?

– Что? Андрей, ты… – Таша задохнулась от нахлынувших чувств и мыслей, – ты не должен… Не надо так…

Она попыталась забрать свою руку из его такой большой и теплой ладони. Андрей сжал сильнее, а потом вдруг одним движением сел на кровать, взяв Ташу как маленького ребенка в коконе одеяла и усадив её к себе на колени.

– Девочка моя, прости меня. Это из-за меня ты пострадала.

Андрей не целовал Ташу. Он просто обнимал. Обнимал так крепко, что она слышала, как стучится в её грудь его сердце. Нет не так. Их сердца стучали синхронно.

– Я слышу твоё сердце, – шепнула Таша.

– Да, я тоже слышу твоё, девочка моя, – шепнул он куда-то в её макушку.

Глава 29

Андрей.

Утро началось, как обычно, звонком будильника. А с ним пришло осознание того, какой сегодня день. Сороковой день без Аннушки. Сегодня её душа в последний раз облетит любимые и дорогие ей места здесь, на нашей планете и покинет её.

Не знаю, куда попаду я, а она точно в Рай. Я в этом уверен.

Отмучилась, моя родная.

Родная, да. Жена, друг, мать моего сына, надежный тыл. Четверть века пролетело как один день, вместе в горе и в радости. Так что, да, родная.

Душ. Щетина. Надо побрить. Аннушке не нравилось, когда я небрит.

Аннушка… Единственная. Верная. Моя. Мой стержень, мой двигатель.

– Андрей, нам надо поговорить! – так она всегда начинала, когда хотела сказать мне что-то важное. Что-то, с чем не согласиться я уже не мог. Это всегда касалось только нашей семьи. В дела завода Аннушка никогда не влезала. Выслушивала, соглашалась, но не влезала. Понимала, что это только моя территория. От неё мне нужна была только поддержка, и она её давала. Всегда. Безоговорочно. В какое бы я рискованное дело не ввязывался. Она была моей стеной.

– Андрей, нам надо поговорить! – и я садился и выслушивал, принимая, всё, что она считала нужным изменить, переделать или сменить. В квартире, в доме, в саду.

Аннушка была стержнем нашей семьи. Держать спину – это было её выражение. И она её держала. Всегда. До последнего. Аннушка чувствовала меня лучше, чем я сам. Звучит глупо, но так было.

Когда год назад ей поставили этот страшный диагноз, она приняла его. Как приняла и все мои попытки спасти её. Германия, клиника. Прогнозы врачей на выздоровление всего 20%. И она всё равно согласилась пройти через эту боль, согласилась, потому, что понимала, что я не сдамся. Я не готов был отпустить её тогда, год назад, вот так сразу, поверив только нашим врачам.