— Сейчас будет речь нашего чемпиона.

— Видеть его не хочу, — признаюсь, хотя раньше всегда смотрела на Марата, как на небожителя. — Лучше подойду к декану, он обещал поговорить с Царёвой.

Спускаюсь по ступенькам и замечаю, что Марат идёт к кафедре. Наши взгляды на миг сталкиваются, как в море корабли. Так и слышится треск лопнувших досок и скрип трущихся друг о друга бортов. Кажется, вот-вот раздадутся крики «На абордаж!», но я отворачиваюсь и иду к декану, который обсуждает что-то с ректором.

Тот жмёт Самушкину руку и спешит на сцену, где Царёва с широкой улыбкой уже представляет гордость нашего университета Ахматгариева Марата Дамировича.

— Артур Сергеевич, — обращаюсь к декану. — Вы поговорили с Николь Романовной?

— Конечно, — кивает он. — Как и предполагал, ты неправильно её поняла. Марата избрали ваши студенты, и с этого семестра он будет старостой. А тебя Николь Романовна попросила помочь ему на первых порах. Считай, что передаёшь ему дела при увольнении.

Я стою, кок током ударенная. С трудом обретаю дар речи:

— Что значит «избрали»? Когда?!

— Летом на сайте висело голосование. Ты не знала?

— Но как можно было избрать Ахматгариева, если он не числился в нашей группе?

— Это мне неизвестно.

— Что-то не так, — мотаю головой. — Артур Сергеевич, никто не знал, что Марат будет учиться с нами! А ещё деньги… Почему Царёва сказала, что я буду получать доплату? Это же невозможно, если старостой будет другой человек.

— Тише, Ковка, — недовольно шипит он. — Дай послушать чемпиона.

— Артур Сергеевич!

— Татьяне Ковке, похоже, не интересны проблемы физического воспитания среди молодёжи, — вдруг слышу голос Марата и медленно холодею. — А ведь стоило послушать. Каждый из нас одним своим видом должен представлять честь Университета туризма и спорта.

В лицо бросается краска. Он только что намекнул на мои объёмы?!

Медленно поворачиваюсь и смотрю на Ахматгариева, а он дёргает уголком губ.

— Рад, что, наконец, привлёк ваше внимание.

Стою, как будто в колоколе, по которому с силой ударили снаружи. Всё тело вибрирует, в ушах гул. Марат не моё внимание к себе привлёк, а выставил меня на посмешище. Он будто на весь университет заявил что-то вроде — «смотрите, какая она толстая!».

Вижу, как студенты бросают на меня осуждающие взгляды, переговариваются, многие откровенно посмеиваются, и стискиваю пальцы в кулаки. Репутация, которую я с таким трудом создала для себя, в этот миг разлетается на куски.

— Тыква, — доносятся шепотки. — Слышали? Он назвал её тыквой. Тэ Ковка… Да! Ха-ха!

К глазам подступают слёзы, но я не могу их себе позволить. Это будет полнейший крах.