Это так унизительно! Но что ещё хуже, я ощущаю природный запах мужчины, и он кажется мне приятнее самых дорогих духов, а уходить совершенно не хочется. Так бы и нюхала…

«Да я извращенка!» — в шоке от открытия с трудом вываливаюсь из ванной и закрываю дверь.

— Подожди меня, — раздаётся голос Марата, и сердце проваливается в желудок.

Что?!

— Не уходи к себе. Поговорим о твоём наказании.

Спускаюсь на кухню и готовлю себе ромашковый чай.

— Надо успокоиться, — убеждаю себя, но сердце предательски быстро стучит. — Ничего страшного не произошло. Увидел лифчик, и что с того? Всё равно Марат меня ненавидит."

"Вдыхаю аромат ромашки, но к своему ужасу всё ещё чувствую запах молодого мужчины. Мерещится? Да я спятила! Этот человек со мной поступает ужасно некрасиво, мстит за тыкву и то, что опозорила перед всеми, но всё равно мне нравится? Точно свихнулась!

— Таня, о чём задумалась? — внезапно слышу голос за спиной.

Вздрагиваю, обливая пальцы, и шиплю от боли. Так Марат уже спустился, и я на самом деле ощутила его запах, но решила, что чувствую его по другой причине.

— Обожглась? — Ахматгариев перехватывает мою руку и, рассматривая, забирает из другой чашку. Цедит с раздражением: — Вот же неуклюжая Тыква!

— Да хватит уже меня обзывать!

Становится так обидно, что из глаз брызжут слёзы, которые давно сдерживала. Я так зла на мужчину, что хочется его ударить, и внезапно нахлынувшие чувства пугают меня саму.

— Чего ревёшь-то? — с лёгким испугом в глазах зло рычит Марат.

— Больно! — выпаливаю, и пусть это не совсем правда, цепляюсь за неё. — Кипяток же.

— Да что за наказание? — ворчит он и, открыв холодную воду, суёт под струю мою руку. — Держи так, глупая. Где у вас аптечка?

— Там, — показываю на верхний шкаф над раковиной. — Надо взять стул, чтобы достать… Ой!

Марат тянется наверх, не замечая, что вжимает меня своим телом в тумбочку раковины. Лицо зарывается в футболке, и от мужского запаха начинает кружиться голова, а сердце едва не выскакивает, так сильно бьётся. От простой мысли даже колени подкашиваются.

«Неужели, я влюбилась? В этого мужлана?!»

Открытие не из приятных, ведь он — Марат Ахматгариев, а я толстушка-староста, которая в глазах студентов-парней и девушкой-то не воспринимается. Я — оно. Среднего рода. Слёзы струятся быстрее, и мужчина это замечает.

— Всю футболку мне соплями измазала, — цедит недовольно, но в глазах сочувствие, от которого тает сердце, и я не могу сердиться на этого идиота. — Хуже стало? Может, вызвать скорую? Или отвезти тебя в больницу? Точно! Надо сделать противостолбнячный укол!

Вздрагиваю. Только этого не хватало. Мотаю головой и выдавливаю сквозь слёзы:

— Нет, всё хорошо.

— Вижу, как прекрасно, — бурчит Марат.

Поставив аптечку у раковины, начинает снимать футболку.