Но если раньше все было понятно – он гад, и его надо ненавидеть, но теперь все как-то резко усложнилось. Он по-прежнему гад, и очень хотелось его ненавидеть, но ржавый гвоздь мне в глаз, что это сейчас такой было?!

– Могла бы и посопротивляться для вида, – внезапно заявил Рейнард.

В следующее мгновение его пришпилило к бревенчатой стене чёрными кинжалами с золотым отливом.

Дышал парень тяжело, серые глаза хищно светились, и в целом признаваться не хотелось, но чувствовалось то самое магическое напряжение, о котором любила рассказывать моя самая опытная по части мужиков фрейлина.

– Ты тоже, – мрачно огрызнулась я. Имея ввиду мою атаку, конечно.

Рейнард не ответил, лишь смотрела на меня тяжело, хищно. А мне не хотелось больше продолжать этот разговор, так что я почавкала по грязи в сторону дворца.

Вот ведь наглая рожа! Ну ничего, монарший произвол еще никто не отменял. Коронуюсь – женю его на самой старой деве мира в качестве личной мести!

Глава 22

Я топала по дворцу, оставляя грязные следы, и злилась. В основном, потому что Рейнард был кое в чем прав. Здесь и сейчас возле меня дюжина мужчин, а что их привело на мой отбор? Кирион, конечно, проверил всех, но… даже архимага можно обмануть при должном умении.

Его особый талант распознавать ложь заключался в миленьком незаконном артефакте, купленном из-под полы в мире Воздуха. «Слезы лжеца» был безотказным способом проверить искренность собеседника. Проблема в том, что иногда все зависело от точности формулировок.

Нет ничего сложнее, чем обмануть беспристрастного судью. И нет ничего проще, чем обмануть бездушный артефакт.

Контрастный душ, мысленный план дел на день, бесцельное блуждание по комнатам, в надежде привести чувства в порядок… Я не знала, зачем оставила Рейнарда в отборе.

Хотела зло пошутить? Отомстить? Потоптаться на его самолюбии?

Я рухнула на диван в приемной комнате, закинула ноги на подлокотник и уставилась в расписной потолок. Искусный художник много лет назад изобразил яркое полуденное небо с редкими пушистыми облаками. С моих непросушенных волос по шелковой обивке дивана расползалось мокрое пятно. Быть честной с собой сложно, но я попыталась.

Чего же на самом деле я желала от человека, превратившего шесть лет учебы в перманентный уличный бой? Признания я желала.

Искреннего и пылкого. Увидеть этого несносного, невыносимого гада, беззащитным у своих ног с обнаженными чувствами.

А что потом?..

Холодно отвергнуть или радостно принять?..

Я закрыла лицо руками и застонала. Вот же скотина, нет бы раньше или позже! Нет, он нарисовался именно сейчас!

Короткий дробный сильный стук в дверь заставил вынырнуть из омута собственных мыслей.

– Войдите, – механически  разрешила я, ожидая Николь или Абигейл. Или Теодора на крайний случай.