Захотелось ее нагнуть прямо на своем столе, но Мишина оказалась с характером, что изрядно меня позабавило.

Упрямые медово-карие глаза, пухлые губы и стройные ноги от ушей. Фигурная вся, точно есть за что взяться. Длиннющие темные волосы аж до жопы доставали. Нимфа, блядь.

Когда работенку Юли увидел, захотелось эти косяки ей куда поглубже засунуть, так как ошибок в бизнесе я никому не прощаю, даже таким длинноногим куклам, как эта. Особенно таким.

Девчонка сидела передо мной, точно струна натянутая. Симпатичная, но холодная, отстраненная, зашуганная даже. Эту проблему с долгом вообще-то можно было бы решить полюбовно, встань она послушно на колени, и оттопырив зад. При должном старании три миллиона она бы успешно отработала, если бы не стала так глупо упираться рогом.

Как только у стены ее зажал, взгляд у сучки потемнел, а голос задрожал. У мышки были шикарные крутые бедра и тонкая талия. От нее веяло цветочным ароматом. Едва уловимым, тонким, приятным.

Ебать такую было бы одно удовольствие, да вот только тигрица когти свои выпустила, и даже не дала себя нормально потрогать, что изрядно взбесило меня, и остановило хренов стояк в штанах.

Последним штрихом стала пощечина. Сильная, резкая, громкая.

Откуда в ней столько силы взялось, хрен ее знает, но своим поведением сучка уже явно могилу себе рыла, притом очень даже упорно. И долг ее теперь играл, скорее, вторичную роль.

Давно мне никто по роже не заезжал, особенно баба, особенно какая-то девка, без году месяц, работающая моим финансистом.

Кровь забурлила не только в голове, но и ниже пояса. Я все равно нагну ее, и мне похуй, как это будет. Дело принципа.

Прошло меньше минуты, прежде чем дверь моего кабинета распахнулась.

Вернулась, передумала? Хрен там.

Батырев, сука, заявился. Не запылился, притом тоже, злой, как черт."

"Только ему можно без стука вламываться ко мне. По старой дружбе.

– Это что за коза у тебя работает?

Выпаливает прямо с порога, после чего плюхается на кресло у моего стола.

Поджимаю губы. На меня две тысячи людей пашут. Перебирать телок будем долго.

– Какая из?

– Что от тебя только выскочила, и сразу мне по яйцам, сука, заехала!

Не могу сдержать смеха. Влас, как обычно. Берет удар на себя, а точнее, а свои яйца, чему я только рад.

– Финансистка моя, Юлия Мишина. А что, хорошо врезала?

Облокачиваюсь на стол, хочу размяться. Замечаю, что Влас уж больно скис. Расплываюсь в улыбке. Меня забавляет, когда он беситься.

– Тебе яйца свои подбитые показать?!

– Иди на хуй, Батырев!

Он наклоняется ближе, после чего кривиться в едкой усмешке.

– Подожди…а у тебя что с рожей? Тоже финансистка постаралась?

Быстро встаю, и подхожу к окну. В отражении идеально чистого стекла вижу, что моя левая щека красная, и на ней отчетливо видны две царапины. От ногтей.