Притащил меня черт знает куда, к мужикам, что облизывают девушек глазами, наорал за помощь, а теперь домой отвезет. Какие мы хорошие, ты посмотри.

– Может, выйдешь для приличия?

– Не обольщайся, – уже мягче, но с присущим высокомерием ответил Айс. – Здесь не на что смотреть. Ты не в моем вкусе.

Вроде простая фраза, но прозвучала она подобно пощечине, плевку в душу. Я, конечно, не мнила себя королевой красоты, да и опыта особого в отношениях не имела, однако вот так грубо, прямо никто еще со мной не обращался.

– И слова богу, – бросила в спину этому гаду. – Это самая лучшая новость за весь год! – прикрикнула, громко хмыкнув. Ледовский развернулся, а буквально через пару секунд хлопнул дверью, оставляя меня в гордом одиночестве. Не знаю почему, но вдруг сделалось так обидно, горестно. Словно по мне потоптались. Я ведь, в конце концов, девушка, обычная, довольно ранимая, эмоциональная. Неужели нельзя быть мягче?

Глаза защипало, я возвела голову к потолку, сделала пару глубоких вдохов. Это унижение не продлиться вечно. Осталось всего восемь желаний. Я справлюсь.

Глава 11 – Максим

О Полине Королевой я знал не понаслышке. И дело было вовсе не в слухах, которые распустил придурок Щукин, якобы в отместку за унижение его чести и достоинства. На самом деле, так ему и надо, в ином случае я бы может и сам по смазливой физиономии проехал уроду. Но тут Королева постаралась на славу, опередила меня, спустив парня на грешную землю."

"Однако, моя горе-сестрица Оксана не оценила доблестный поступок соперницы, она рвала и метала, от еды отказывалась, одним словом депрессовала. Мне тогда даже мать позвонила, попросила приехать, мол, сестра от горя окончательно с катушек съехала. И я приехал, пусть мы особо не общались после развода родителей, разошлись по разным берегам, однако родная кровь ведь, да и матери отказывать не особо хотелось. Она и без того обиделась, что я со стариком остался.

Как сейчас помню тот день. Переступил порог комнаты Оксаны, а там такой мрак, хоть на стену лезь. Она дня три ничком лежала на кровати, ревела без остановки, едва не захлебываясь. Я уже думал, пойти за шкирку этого Мишку притащить, усадить на кровать к горе Джульетте. А тут Оксана застонала на всю комнату не своим голосом:

– Проклятая Королева, да чтоб ей пусто было! Стерва! Лицемерка! Сама на Власова заглядывается, слюной истекает, а на моего Мишку еще позарилась. Все бы волосы ей повыдергивала! Гадина!

– Слушай, ну хочешь я ему по морде дам? – предложил первое, что пришло в голову.

– Ей лучше дай! Да посильней! – не унималась сестра. Девушек, ясное дело, я никогда не обижал. В плане руку там поднять, ударить, от силы послать мог в грубой форме, но не более. Все-таки девушка есть девушка. Пусть она и стерва, как это Королева.