Дома обязательно отомщу Сашке! За все унижения! Маленький негодник!

На каблуках было безумно неудобно, я чувствовала себя лягушкой, которая впервые выбралась на сушу и пыталась ходить. Плюс юбка проклятая то и дело поднималась, казалось еще немного, она либо треснет, либо задерется до живота. Кто вообще придумал носить настолько откровенные вещи?!

Прошли мы вдоль коридора, затем два раза свернули и остановились напротив лифта. Дверцы неожиданно открылись, я подняла голову и буквально сразу напоролась на взгляд Ледовского, которым тот довольно нагло скользнул по мне сверху вниз. Он не оценивал, не изучал, скорее, помечал галочками: форма – готово, каблук – готово, губы подкрашены. Именно так смотрят директора на своих сотрудников: никакого левого интереса, сугубо деловой подход.

Оксана переступила порожек лифта первой, я следом. И вот мы уже медленно поднимались куда-то вверх, в абсолютно молчаливой атмосфере. На третьем этаже Айс нас покинул, но буквально перед тем, как створки лифта сошлись, он оглянулся и взглянул так, что у меня ноги под коленками задрожали. И нет, это было не чувство страха, скорее, легкое смущение.

– Давно вы знакомы с Максимом Александровичем? – спросила неожиданно Оксана. Она продолжала стоять с идеально ровной осанкой, словно проглотила палку. Вся такая правильная, строгая, манерная. Не иначе выпускница школы благородных дам.

– Мы с ним не знакомы особо. А что?

– Первый раз вижу, чтобы он лично приводил персонал. Вот и спросила.

– Это его клуб? – воспользовавшись случаем, и я задала интересующий меня вопрос.

– Нет, его отца. А Максима Александровича только недавно к должности допустили, до этого он просто приходил, знакомился с разными влиятельными людьми, изучал какие-то документы.

– А насколько эти люди влиятельные?

– Очень, – покосилась Оксана, пренебрежительно вытянув подкаченные губы. – Разные депутаты, политики, собственники крупных холдингов. Все они здесь бывают, иногда отдыхают, иногда общаются. Наша задача сделать их отдых максимально комфортным, чтобы они вернулись вновь. Кстати, чаевые брать нельзя.

– Да я и… не собиралась.

Вышли мы на пятом этаже, сперва заглянули в административный отдел, где я подписала бумажку о сохранении коммерческой тайны. Затем двинулись в холл, а оттуда попали в небольшую светлую комнату. Я аж ахнула от такой обстановки: дубовая мебель, высокая люстра с плоским стеклом и низкими светильниками, огромная картина с зимним лесом на целую стенку в золотистой рамке. Словом – очень дорого.

В одном из кресел сидел молодой мужчина в белом халате и тапочках, в руках он держал планшет, лениво клацая по экрану гаджета. Короткая стрижка, высокий лоб, острые скулы, с виду ему было лет тридцать пять, может меньше.