Вас чтят, вас боятся.

Трубецкой мрачно бурчит, не отрываясь от кружки:

— Гражданская прошла давно. Решения Царя обжалованию не подлежат. К чему этот фарс, княжич? Хочешь нас поразвлечь?

— Отнюдь, — кривит губы Паскевич в вежливой улыбке. — Просто хочу напомнить: у вас есть возможность остаться при своих. Очень простая возможность. Когда начнём распределять участки для штурма Обители — предложите Филинову атаковать западную стену.

— Почему именно западную? — щурится Шереметьев.

— Потому что там сплошной склон, — объясняет Паскевич. — Камни, обрывы, узкие проходы. Единственный вариант пробиться — прорываться под прикрытием с воздуха.

На Золотом Драконе, например, который, как вы знаете, уже прибыл.

— Прибыл, — кивает Хлестаков. — Но что-то я не вижу связи. Если Филинов возьмёт западную стену, как мы оставим за собой Междуречье?

— Просто поверьте мне, — улыбается Паскевчив, хотя он прекрасно знал: бояре не уймутся.

Годунов, как всегда, вскипел резко:

— Не пойдёт! Уж будь добр, выкладывай, Дмитрий Степанович.

Паскевич пожимает плечами. Раз уж настаивают — пожалуйста.

— Моя родовая разведка доложила: на западном берегу, под водой, стоит строй големов.

Бояре переглядываются. Первым подает голос Трубецкой:

— А идея-то не так уж и плоха. Эти големы явно не просто так зарылись, а чтобы устроить сюрприз наступающим. Неплохо, и правда, туда направить Филинова.

Годунов кривит губы, ворчит:

— Да что ж мы опять за старое! Мало он нас размазал в прошлый раз⁈ А если не получится — мы же одним Междуречьем уже не отделаемся!

В разговор вмешивается Мстиславский:

— Это шанс, Федот. Шанс покончить с мальчишкой. И почему, скажи на милость, мы должны его упускать?

Паскевич переводит взгляд на Годунова и говорит с вежливой усмешкой:

— Не переживайте, Федот Геннадьевич, — говорит Паскевич с вежливой полуулыбкой.

— Возможно, это действительно всего лишь обломки или брак, выброшенный в море за ненадобностью. Кто знает, что творится в головах у монахов? Мы ведь просто даём молодому графу шанс проявить себя на западной стене.

Годунов бурчит что-то неразборчивое, но Паскевич уже видит — остальные клюнули. Внешне прикрытие вполне сойдет. Големы под водой? Ну, мало ли, что это. Вдруг, правда, мусор, так что из-за него откладывать удачный штурм? И Филинову не надо сообщать о каком-то мусоре!

Шереметьев ставит точку:"

"— Ну да.

Если это действительно просто мусор, то и ладно.

На этом расходятся. Бояре идут к себе, потирая руки. Паскевич выходит из сруба последним. Он неспешно идёт вдоль палаток, наслаждаясь планом, пока не видит Феанора.

Воитель стоит у самого края лагеря, в одной жилетке, с голыми руками, будто не в Антарктиде, а на южном склоне Тавиринии. Его пристальный взгляд направлен на стены Обители.