На следующей неделе проснусь в пять утра или вообще ложиться не буду.

Алан поднимается и тепло мне улыбнувшись, кивает на лавку. Усаживаюсь на своё привычное место – между двух знакомых мне людей.

– Привет, – шепчет Дамир и сразу отворачивается, чтобы снова не получить очередное замечание.

– Мог бы и позвонить, с завтрашнего дня буду с тобой ездить, – сквозь зубы проговариваю, не сводя глаз со светлой макушки Льва Викторовича, который что-то рисует на доске мелом какие-то обозначения.

Перевожу взгляд спину и чуть ниже, на аккуратную задницу, прикрытую тканью пиджака. Демидов… большой. Очень. Но совсем не толстый, я бы даже сказала весьма стройный, просто плечи немного шире привычного.

Алан прислоняется к моему уху щекой, заставляя меня почувствовать неловкость.

– Наши клуши, – кивает назад. – Перед парой сказали, что видели его вчера, – теперь указывает подбородком на спину препода.

– Где? – замираю.

Демидов поворачивается и поправляет аккуратно уложенные волосы. Улыбаюсь, потому что хочется непременно его взъерошить… Поставить хоть одну помарку на его внешнюю и, я почему-то уверена, внутреннюю идеальность.

Снова поставить на него кляксу, что ли.

– Так где видели-то? – нахмуриваюсь и перевожу взгляд на своего парня.

Быстро осматриваю его лицо. Смешную бровь с серьгой, ярко-серые глаза, высветленные кончики «ёжика» на голове, ещё одно серебряное кольцо в ухе.

Здесь помарок хоть отбавляй.

– В салоне нижнего белья на набережной, помнишь такой? На углу возле кофейни. Вернее, в примерочной.

По инерции перевожу взгляд на «клуш», в такт жующих жвачку на задней парте, и пытаюсь скрыть жгучее разочарование за неловкой улыбкой.

– И ты им веришь? – усмехаюсь. – У них такие длинные ресницы, что они ничего не видят.

– Так, а что здесь не верить, зай? Говорю тебе – скоро свадьба.

Облизываю вмиг пересохшие губы. Зачем-то начинаю представлять Демидова с Морозовой в тесной примерочной. Лицо словно горячим паром обдаёт. Вряд ли они занимались классическим сексом. В том салоне примерочные величиной с плюшевый домик моей Котлетки.

Я не ханжа, но мне неприятно представлять его, трахающим «идеальный», в отличии от моего, рот. Хотя сама картинка меня так заводит, что внизу живота разливается приятное тепло. Интересно, сколько в этом всём для него удовольствия? Он её любит или… просто хочет? И внизу… он такой же большой? Столько вопросов… и никакой надежды на ответы.

Откашливаюсь громко.

Демидов тут же обращает на меня внимание и сужает глаза."

"– Технический чертеж… – пытаюсь вникнуть в смысл слов, которыми преподаватель сопровождает выведение иероглифов на доске, – … ассоциируется как сложный и многогранный вид рисунка с непонятными обозначениями. На самом деле, он всегда простой и доступный.