Его руки на моей талии — тоже признак открытого характера? А то, как они гладят меня?

Смотрим друг на друга в свете фонаря и кажется, что мир кружится только вокруг нас двоих.

Нужно что-то сказать непринужденное, развеять напряжение… Но не могу ни слова вымолвить. В голове вдруг проносится мысль, что там, в темноте кабинета, он целовал меня везде кроме губ… А я бы очень хотела узнать вкус его поцелуя.

Понимаю, как глупо наедятся, что сейчас наклонится и сделает это, но сердце учащенно бьется в ожидании.

— О чем вы сейчас думали? — спрашивает слегка охрипшим голосом. Я теряюсь и отвожу взгляд.

Разве можно вот так на ходу придумать? И правду не скажешь…

— А вы?

Усмехается.

— Честно? Вспомнил тот вечер… когда мы экспериментировали…

Говорят, у дураков мысли сходятся. Так ли оно?

— И? — если он сейчас скажет про поцелуй, я поверю, что так и есть.

— Зря мы не завершили эксперимент… Мне не дает покоя один вопрос…

— Просто кто-то очень хотел спать, — перевожу дыхание и пытаюсь шутить. Не понимаю, к чему этот разговор. Зачем столь интимные темы?

Смеется в ответ, тихо так, но у меня мурашки от этого звука.

— Уели.

Я вас обидел? — то ли вопрос, то ли утверждение.

— Нет, что вы. Очень хорошо, что вы уснули. — Похоже, нужно проговорить этот момент, чтобы он не мешал нам в дальнейшем. Но почему же мне кажется, что становится только хуже?

— Вам было настолько неприятно?

Он серьезно?"

"Смотрю по сторонам, лишь бы не встречаться с ним глазами. Иначе он увидит в них то, что ему знать не следует.

— Все в порядке. Никаких отрицательных эмоций, — заверяю его, пытаясь выглядеть расслабленно. — Игорь Алексеевич, к чему этот разговор? У нас с вами договор, помните? Я не должна на вас набрасываться.

У вас, кажется, были проблемы на этой почве. А сейчас вы пытаетесь либо подвести меня к нарушению, либо испытываете меня. Что?

Стоит молча и ошалело глядит на меня. Боже, похоже, я ляпнула что-то нелепое.

Следующего движения я просто не жду, поэтому вдруг оказываюсь выдернута из круга света и прижата горячим мужским телом к дереву в темноте.

— Да, договор был, — рычит он. — Но в нем ничего не говорилось о том, что на вас не могу наброситься я…

Что?

Когда жадные губы накрывают мой рот, больше не могу разбираться в его мотивах.

Могу только чувствовать и желать большего.

Поцелуй рушит все мои преграды, все мои спасительные баррикады. Все то, что эти месяцы спасало меня от полной капитуляции. Отдаюсь ему всей душой. В плен. Пожизненно. Без возможности сбежать.

Но длится наше сумасшествие недолго. То есть по времени совсем мало, но мне хватает, чтобы тело начало гореть во всех местах, где его касались требовательные руки и губы…

Я лишаюсь всего этого в одно мгновение. Игорь отстраняется и делает два шага в сторону. Откашливается.