Не знаю, как бы все повернулось будь на его месте кто-то другой, но… Владимир Петрович поддержал Игоря и в этих изменениях тоже. Наверное потому, что его жена, как и я, не отличалась худобой.

Разумеется, я не могла остаться в стороне, когда такая великолепная идея осуществляется ради меня. Теперь мы занимались разработкой деталей вместе. Я вдохновляла мужа на создание чего-то необычного, и это окрыляло нас обоих.

Только раз проект стал для души, то и вкладывать душу приходилось гораздо больше. Я до последнего держалась и была в деле, но стала уставать все быстрее, и Игорь настоял на декрете.

Придется потерпеть еще немного и не капризничать, требуя от мужа бросить все ради себя любимой.

Отправляюсь на кухню и готовлю завтрак, прощаемся.

Однако побыть одной удается недолго. Вскоре раздается звонок в дверь, и я в недоумении смотрю на Соню.

— Я больше не смогла у нее оставаться, — всхлипывает она и бросается ко мне. — Я сказала, что если она не изменит своего отношения ко мне, то пусть больше не приходит. Наверное, зря так резко, но я ужасно устала!

Прижимаю девочку к себе. Сердце разрывается от ее горьких слов.

Мы заходим в комнату и садимся на диван. Соня плачет у меня на груди, а я даю ей выплеснуть негатив. Как знала, что общение с мамашей снова выльется в болезненные переживания. А Кристина все никак не хочет понимать элементарного — девочке не нужна такая мать."

"Наконец, первый всплеск проходит, и она может говорить.

— Вик, ты же не бросишь меня, когда родится малыш?

Черт! Вот ведь стерва! Это же не сама Соня придумала!

— Конечно же нет, девочка моя. Ты же мне как дочь. Куда я от тебя денусь?

— Она сказала, что я сама от вас сбегу к ней и бабе Наде, когда перестану быть вам нужна. Мол, ты первая меня забросишь, а потом и папу убедишь.

Мне аж дурно становится от того, что эта дура могла такое придумать и испугать ребенка.

— Соня, но ты ведь сама понимаешь, что это глупость, да? Я никогда не смогу такое сделать! Я люблю тебя, и папа тоже.

— Я ей так и ответила. Прости, что усомнилась. Я знаю… Но мне страшно, что ваш малыш может отнять вас у меня.

Ну вот, приплыли.

— Сонечка, дурочка маленькая. Нашей с папой любви хватит на всех: и на тебя, и на малыша.

— Правда? Я такая глупая! — рыдает.

— Ты не глупая, просто все старшие дети переживают подобное сомнения. Надо говорить, что тебя беспокоит, и мы с папой развеем твои страхи. А ты все в себе держала?

— Нет, мне не было так страшно, когда я с вами, просто чуть-чуть переживала, но после ее слов вдруг очень-очень испугалась.

— Зря, солнышко. Мы будем вас обоих любить одинаково. И малыш будет тебя любить, свою сестричку, и ты его, да?

— Я уже его очень-очень люблю! — Соня наклоняется и целует меня в живот, трется щекой и гладит.