Он выбрался из кресла и спросил озабоченно:

– Ты рюкзак берешь?

– Что?

– Рюкзак брать или не брать?

Он… идет с ней? У него нет… других планов?

– Я возьму сама, спасибо.

– Пожалуйста, но лучше я.

– Не надо!

Он удивился и сунул ей рюкзак.

– Я не знал, что это так важно. Прошу прощения.

Сжимая рюкзак, Марина выскочила из номера и с преувеличенным вниманием стала возиться с ключом.

Все-таки он идет с ней! На этот раз ничего такого не случилось. У него нет других планов.

– Мы должны выйти через главный вход, – распорядилась Марина.

– Зачем? Здесь гораздо ближе.

– Так надо.

– Ну надо так надо.

Коридор был бесконечен и безнадежен, подобно Китайской стене. В нем оказалось множество дверей, поворотов, закоулков и ступенек вверх, а потом вниз.

Федор Тучков шел следом за Мариной, смотрел ей в затылок и мрачно думал о том, как утром держал ее за шею.

Он не хотел ничего затягивать и понятия не имел, как это можно сделать, «не затягивая».

Если он все правильно понимает, ему придется сначала лет пять за ней ухаживать, потом еще несколько лет проверять свои чувства, а потом, ближе к пенсии, купить лютики и отправиться к ее маме с папой с предложением руки и сердца.

Мама с папой, разумеется, откажут под тем предлогом, что соискатель еще слишком молод и неопытен.

Такой план ему вовсе не подходил. Лучше всего было бы остаться сейчас в ее номере, с распахнутой «в лето» балконной дверью, в ее постели, или на диване, или неважно где! В первый раз все будет очень быстро – вряд ли он сможет продемонстрировать чудеса выносливости и ловкости после того, как поцеловал ее в бассейне и узнал, как она пахнет, дышит и двигается. Во второй – это будет медленно и со вкусом.

В третий – как придется.

Возле распахнутой в коридор, а не «в лето» двери старшей медсестры, где на стульчиках, как правило, сидели несколько пенсионеров, Марина вдруг стала хромать и хвататься за коленку. Федор Тучков к такому повороту событий не был готов.

– Что такое?!

– Мне больно, – ненатуральным голосом прохныкала Марина, – что-то… вступило!

– Ты что? – Он присел и снизу заглянул ей в глаза. Она не могла хныкать всерьез. Да у нее даже получалось плохо!

– Помоги мне. Мне… нужно сесть.

И решительно прохромала в комнату старшей сестры.

Медсестра пила чай из широкой чашки, усердно дула на него. Завидев Марину, она заявила не слишком любезно:

– Обед. После трех приходите.

– Я не могу после трех, – все тем же ломаным голосом простонала Марина, – у меня что-то с ногой. Случилось… Только что… В коридоре…

– Ах, боже мой, – вздохнула медсестра и с сожалением поставила свою чашку, – что такое с ней случилось?

– Я вчера упала, – призналась Марина. Федор смотрел на нее во все глаза. Она всем весом оперлась на его руку и опустилась в кресло.