Вряд ли она понимала, какую важную улику обнаружила, но он-то точно знал, насколько она важна!

Марина походила по комнате и присела на край дивана, довольно далеко от него.

– Вадик говорил Галке, что это «она». Я не поняла, про кого они говорили. Я только слышала, что это «она» и теперь все станет известно! Да, и еще, что жена думает, что он в Алуште, а теперь все откроется. Федор, я уверена, что «она» – это Валентина Васильна. Если они с Пашей шантажируют Веронику, может, они и Вадика шантажируют, а? Может, они знают, что он приехал не с женой, а с любовницей, и угрожают все рассказать жене?

– Даже слепому ясно, что он приехал не с женой, а с любовницей, – пробурчал Тучков Четвертый.

 – У нее на лбу написано, что она любовница, а не жена.

– На лбу? – переспросила Марина.

– Угу.

– А в милицию он зачем собрался? Откуда он узнал, что покойника… утопили?

– Да, – согласился Федор Тучков, – непонятно. И еще непонятней, почему он в милицию так и не пошел.

– Откуда ты знаешь, что он не пошел?

– По-моему, ты его видела в парке, а не в милиции.

– Может, он уже был там и вернулся!

– Сорок километров до райцентра и столько же обратно.

Итого, восемьдесят. Написать заявление. Дождаться, чтобы его зарегистрировали. Ответить на вопросы. На это нужен целый день. Он сказал Галке, что они не пойдут кататься на лошадях, потому что ему надо в милицию, и они отправились в парк гулять.

Марина почесала нос. Ее личное «приключение», кажется, набирало обороты. Она даже азарт почувствовала, как настоящая сыщица.

– Я придумала, как узнать, на чем приехал сын Павлик, – придвинувшись к Федору, сообщила она вполголоса.

– Зачем нам это знать?

– Ну как зачем! Обязательно нужно.

Зачем и откуда. И на сколько."

"Федор как-то неопределенно пожал плечами. Очевидно, все-таки отчасти он был тупой, не понимал самых простых вещей! Сейчас она ему продемонстрирует свои детективные таланты, нечего смотреть на нее с такой веселенькой усмешечкой!

– Пошли, – решительно сказала она и поднялась.

– Куда?

– На улицу.

– В парк? Гулять?

Усмешечка стала очевидной. Взбрыкивающее сердце перестало прыгать, и спине стало холодно.

– У вас… другие планы?

Была с ней такая история. Лет семь назад она позвонила однокурснику, с которым повстречалась на каком-то «летии» выпуска.

Он был «временно не женат», раскован, мил, подвез ее до дома на длинной иностранной машине и оставил свою визитную карточку. Она мучилась две недели, а потом позвонила.

Он сказал: «У меня другие планы». Холодным, уверенным, очень мужским тоном отказа.

Никогда, ни до, ни после этого, Марина не испытывала такого стыда. Даже сейчас, спустя столько лет, было стыдно, стыдно…

Федор Тучков ничего не понял. То есть совсем ничего. То есть он не обратил на обуявшие ее мучения никакого внимания.