– Ольга Павловна! – умоляюще попросил Тучков и простер руку. – Сядьте. Вы… не переигрывайте, ладно? Маменька ваша давно в курсе дела, верно, Элеонора Яковлевна? Она вас и на свидания провожала, и ситуацию контролировала. Возле корта с корзиной. Верно?

– Прибежала из деревни, а ее нету, – пробормотала Элеонора, – ну, думаю, ушла! Я и давай ее искать – нету нигде! Ну с Мариночкой мы поговорили, я побежала вокруг, смотрю – идет моя красавица! Она у меня такая… слабенькая. Нервная. Ее сторожить надо. В пошлом году в чем была из дому ушла, а все потому, что любовь такая! Ну а кавалер, как водится, подонком оказался. Через три дня привел. Забирайте, говорит, ваше сокровище, видеть больше не могу. Подонок, подлец! Если б папа в силе был, мы бы ему!

– Мама! – простонала Оленька.

– А что такое? – удивилась Элеонора Яковлевна. – Подонок, и все, а ты все равно самая лучшая, самая раскрасавица! Только кушаешь плохо! Скушай белый наливчик!

– Не хочу, мама!

– А в Чуева Ольга Павловна тоже… влюбилась?

– В какого такого Чуева?

– В того, который потом утонул в пруду, – объяснил Тучков Четвертый.

– Ах! – выдохнула Оленька и повалилась на заранее присмотренное место – в обморок.

Элеонора Яковлевна подскочила и стала махать перед Оленькиным носом платочком, и хлопотать, и дуть, и хватать вялую руку.

– Оленька всего-то ему улыбнулась и заговорила. А он, подлец, потом в магазине ей грязные намеки делал! Она не в себе пришла, ласточка моя! Такая нежная!

Марина знала, что никак нельзя смеяться, но было так забавно и в то же время жалко всех участников этого водевиля, который поначалу казался драмой, что она стала усиленно тереть нос – чтобы не улыбаться.

– Спички ваши я нашел, – поделился Федор Федорович с Геннадием Ивановичем. – Я все думал, зачем вам спички. А потом вспомнил, что наша Оленька вечно свечки возле себя зажигает, чтобы нечистую силу отгонять. И я сразу понял, что вы ей помогаете отгонять. Даже в лесу.

Геннадий Иванович промолчал.

Юля вынула из зубов зубочистку и аккуратно положила в директорскую пепельницу.

– Пока что-то нет никаких убийц, – резюмировала она, – а нам хорошо бы поспеть на процедуры.

– У вас они после обеда, – парировал коварный Тучков. – Впрочем, вы правы. Переходим к основному блюду.

Он посмотрел в окно и прищурился на солнце. От глаз разошлись морщины, и почему-то в первый раз он стал похож на генерала.

– Лошадь Вадима понесла, потому что в нее выстрелили из арбалета. Игрушечного, конечно. Геннадий Иванович и Оленька предавались романтической страсти и к делу отношения не имеют, хотя Зоя, которая водит лошадей, их запомнила. Я с самого начала подозревал… того человека, но когда нашел это, – и он вытянул из заднего кармана длинный железный прут, – сомнений у меня не осталось.