Точно так же и смерть. Ты просто умрешь. И всё. Никакого выбора. Никакого смысла!

– Неглупо, – согласился тролль. – Но – очевидно. Я и сам знаю, что никакого смысла в моей смерти не будет. Другое дело – твоя смерть. Вот в ней – и высший смысл, и величайшее значение!

Эльф приосанился… Но тролль еще не закончил.

– …Ибо, – сказал он с воодушевлением, – нет ничего выше и значительнее, чем отведать ранним весенним утром свежей эльфятины!

Туман исчез внезапно, как дурной сон. Катя резко вздохнула, словно вынырнула на поверхность с глубины. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за постамент статуи. Так странно было ощутить под ногами твердый паркет вместо зыбкого болота… И четко видеть окружающий мир: полосы лунного света на полу, красные огоньки противопожарной сигнализации в сумраке зала, горящие глаза сидов…

– Ну?!! – дружно прянули к ней Ротгар и Лиадан.

Катя обвела взглядом зал. Их было по-прежнему трое, не считая статуи.

– Она шла за мной…

Ротгар схватил Катю за плечо, сжал до боли.

– Ты уверена?

– Пусти меня!

Катя попыталась вырваться, но Ротгар держал как клещами, глядя на нее с яростью. Что-то он не похож на страдальца, умирающего от железного яда!

– Она шла за мной, – повторила Катя твердо. – Думаю, она где-то близко. Может, отстала… Кстати, привет тебе от Селгарина. Он просил передать…

Ротгар скривился, словно съел что-то кислое:

– Что ему нужно?

– Просил передать: «У кого ожерелье, тот и старший!»

– Что это значит? – настороженно спросила Лиадан, глядя на Ротгара.

– Понятия не имею, – хмуро ответил тот.

Однако Катю сразу же отпустил, словно утратил к ней интерес, и задумчиво уставился в пространство.

Никто не заметил, в какой момент все началось. Раздался странный шорох, потом сухой хруст. Катя взглянула наверх и испуганно попятилась. Ей почудилось, что статуя шевелится. Представилось, как она сейчас оживет, слезет с постамента… Но вместо этого передняя часть саркофага дрогнула и чуть сдвинулась с места.

Крышка открывалась! Ее толкали изнутри!

– Ожерелье, – пробормотал Ротгар, о чем-то напряженно думая. – Оно ей мешает…

Внезапно он вскочил на постамент, сорвал ожерелье, не обратив внимания на предупреждающий возглас Лиадан, и надел его себе на шею.

– Что делаешь?! – переполошилась старшая ведьма. – Это ее ожерелье!

Ротгар зубасто ухмыльнулся.

– Не-е-ет! Прекрасная мысль, спасибо тебе, малыш Ди! Я замкну ее на себя. Ее жизнь будет зависеть от меня – до конца дней!

«Знакомая история, – подумала Катя. – Но я, похоже, здорово переоценила романтичность Ротгара. Или у сидов такое понятие о любви?»

Лиадан хмурилась.