Я сделала паузу, переведя дух, и посмотрела в улыбающиеся и поддерживающие меня лица. Среди них я увидела отца Кристиана. В последние месяцы он активно пытался наладить отношения с сыном и нашей семьёй.

— Мы ставили перед собой цель не только материальной помощи: постройки домов, магазинов, больниц, школ, новых современных дорог, но и оказания медицинской поддержки тем, кто пострадал от чудовищного заговора, который длился столько столетий. Мы верили, что можем изменить жизни людей к лучшему, и теперь спустя пять лет я понимаю, что так оно и вышло.

Все знают, что я выросла в Канаве. Моя родня пострадала, как и я сама. Но благодаря нашим с вами усилиям, я вижу, как меняется Канавиоль! Я больше не узнаю свои родные места и, надо признать, это к лучшему.

Сегодня мы не просто отмечаем пятилетие фонда, мы отмечаем пятилетие нашей общей веры в добро, в силу человеческого сострадания. Пусть этот день станет символом нашей решимости продолжать помогать, нести свет и надежду в жизни тех, кто в этом нуждается.

Спасибо вам за ваши сердца, за вашу доброту и за вашу веру в наше общее дело. Вместе мы можем сделать мир лучше.

С пятилетием, дорогие друзья!

Зал взорвался аплодисментами, но больше всех хлопала маленькая девчушка, с широкой улыбкой смотрящая на меня.

Я спустилась со сцены, она отпустила папину руку и тут же бросилась ко мне.

— Мамочка! Мамочка! Ты знаменитость! Все смотрели на тебя и думали, что ты самая красивая, — Элис обхватила меня руками, заглядывая в глаза. — И ещё самая умная. Такие речи говоришь.

Я обняла дочку в ответ, приглаживая пальцами её волосики. У Элис были две косички, слегка растрёпанные, но вполне приличные. Сразу видно — папа заплетал, пока я готовилась к сегодняшнему юбилею.

Кристиан подошёл следом за дочкой и поцеловал меня в щёку, приобнимая за талию.

— Нервничала?

Как же хорошо он меня знает.

— Немного. Хоть не покраснела? — усмехнулась я.

— Нет, — усмехнулся он.

Оставалось лишь радоваться, что я к своим двадцати девяти избавилась от этой привычки.

— Эви!

Я увидела, что тётя Энни спешит ко мне под руку с дядей Дезмондом. На тёте было красивое голубое платье в пол. А дядя был одет во фрак. В одной из рук Дезмонд держал тарталетку и уже что-то жевал.

— Тётушка, — я обняла её, целуя. — Я так рада, что вы с дядей пришли!"

"Сдержанно улыбнулась Дезмонду, который уже успел слопать тарталетку и поглядывал чего бы такого ещё съесть или выпить.

— Ты была сегодня великолепна! — похвалила меня тётя. — Такая речь, все в восторге.

— Да, Эвелин, ты была на высоте, — даже дядя решил меня похвалить.

— Мы правда прошли большой путь, — вздохнула я. — Драконов вырожденцам не вернуть. Но зато они избавились от навязчивого раболепия и их жизнь стала куда комфортнее.