Однако у Арсентьева, видимо, было несколько иное мнение на этот счет… Впрочем, я на него не обижалась. Главное, дело было раскрыто.

– Мы верно рассудили, – продолжал разглагольствовать капитан, – что, узнав, что Вячеслав жив и скоро должен прийти в себя, ты поймешь, что нужно брать деньги и уносить ноги. Так оно и случилось. Нам осталось только проследить за тобой.

Артем сидел совершенно потерянный, жалкий, раздавленный этим откровением. Он что-то беззвучно шептал обмякшими губами, потом уронил голову и заплакал. Арсентьев вызвал дежурного и приказал увести его. Выслушав слова благодарности со стороны капитана, я сказала:

– Нам больше здесь нечего делать. Надеюсь, что вам осталось немного работы над этим делом.

– Я думаю, никаких особых проблем не возникнет, – флегматично отозвался он. – С доказухой полный порядок. Признание, и все такое. Быстро закроем. Спасибо…

– Вот видите, как хорошо – к выходу Андрея Александровича дело раскрыто! Да еще и наркодельцов этих поможете разоблачить. Так скоро и до майора дорастете! – с улыбкой сказала я.

– Ну, наркотики это не по нашему ведомству, – махнул рукой Арсентьев.

– Неважно, сотрудничество с другими отделами тоже учитывается, – подбодрила я капитана. – что ж, привет Андрею Александровичу после его возвращения.

Мы с Родионом пожали руку капитану и вышли из кабинета.

ЭПИЛОГ

Проблем действительно не возникло, дело было быстро передано в суд, где и решалась дальнейшая судьба Артема Омельченко. Он, конечно, постарался облегчить свою участь и помог следствию в разоблачении торговцев наркотиками, которых в итоге благополучно «взяли». Но умышленное убийство есть умышленное убийство, так что завидовать Артему не приходилось. Людмила ходила к Родиону Перетурину и просила его осуществлять защиту ее брата, но начинающий адвокат вежливо, но решительно отказался. Я на суд не ходила.

Эдуард Россошанский сдержал свое слово: он делал все возможное, чтобы Вероника Вересаева поправилась и вернулась к нормальной жизни: постоянно навещал в больнице, покупал лекарства, цветы и фрукты и даже, по словам Перетурина, стал ходить в церковь. Не знаю, что сыграло решающую роль, но Вероника выздоровела и примерно через месяц ее выписали из элитной больницы. Россошанский и тут не остался в стороне: для Вероники им уже была куплена путевка в санаторий. Девушка, конечно же, узнала, что ее жених погиб. Но узнала также и то, что Эдуард Россошанский не причастен к его смерти. Может быть, это обстоятельство, а может быть, забота Россошанского подействовали на нее, но Вероника не держала зла на Эдуарда. Более того, она согласилась поехать в санаторий даже при условии, что Россошанский будет ее сопровождать.