Потом он поблагодарил бога за то, что Вячеслав пока не может говорить, а следовательно, у него есть время. Время только для одного – линять, скрываться вместе с деньгами. Поэтому, выдержав двадцатиминутную пытку в зубоврачебном кресле, Артем поспешил домой. Когда он уже считал, что счастливо избежал проблем, ему скрутили руки…

* * *– Но ведь он же жив, деньги я отдам, чего там, с наркодельцами вы сами, может быть, разберетесь? – с надеждой заглянул в глаза капитана Артем. – Так что, может быть, отпустите? Чего там еще? Машина? Ну, ее починить, может быть, можно? Вячеслав поправится…

Арсентьев посмотрел на молодого человека как на полного идиота.

– Почему-то ты, когда у тебя возникли проблемы, в милицию не пришел, – проговорил он. – Тогда, может быть, мы бы проблемы твои и решили. А сейчас – нет! И знаешь, почему? Потому что Вячеслав Колесников действительно был обнаружен в протоке одного из волжских рукавов, – пригвоздил парня словами Арсентьев. – Но, к сожалению, мертвым…

– Как? – вырвалось у Артема.

– Вот так! Увы, ты все-таки убил Вячеслава Колесникова, а труп его обнаружили только вчера.

– Но… – глаза Артема стали совсем растерянными. – Вы же при всех сказали, что Вячеслав жив!

– Это было рассчитано исключительно на тебя, – вздохнул капитан. – Это было придумано специально нами, сотрудниками убойного отдела, – с важным видом подчеркнул он."

"Я улыбнулась про себя, но не стала напоминать капитану, что вообще-то сценарий спектакля в стоматологической клинике был разыгран мной. А я никак не была сотрудником убойного отдела. Мне пришлось предупредить некоторых о том, чтобы они сыграли роль людей, неосведомленных о гибели Колесникова. Сложнее всего в этом плане было с Ксенией, которая и так перенесла стресс от утраты, а тут еще вынуждена была пережить сцену, в которой сообщалось, что ее брат жив. Но нам с Родионом удалось убедить девушку, что на это нужно пойти в интересах дела, и Ксения, нужно отдать ей должное, держалась молодцом. Кроме нее и Родиона, в мой план был посвящен лишь Россошанский. Чтобы вычислить убийцу, мне пришлось очень тщательно проанализировать ситуацию и внимательно выслушать рассказ Россошанского о событиях злополучного дня. Из всех, кто посещал клинику в тот день, самым подозрительным мне показался именно Артем Омельченко. Остальные были либо проверенными сотрудниками, либо клиентами, людьми случайными, которые вряд ли могли быть посвящены в закулисные дела клиники. Ну, и кости, конечно, как всегда, сыграли свою роль: упоминание о разногласиях с родственниками убедило меня в том, что я двигаюсь в верном направлении. Оставалось только придумать хитрый ход, что я с успехом и сделала.