Снова стрельба, пули ударили по перилам, по стене, нервы прыжком свились в тугие узлы, но я удержал себя на месте, напомнив, что достать меня здесь стрельбой невозможно, а если даже и гранаты кидать начнут, то время укрыться у меня все равно будет.

Хорошая штука активные наушники, которые делают громкое тише, а тихое громче. Услышал шорох осторожных шагов и, когда прикинул, что шаги эти самые уже совсем у лестницы, просто покатил еще одну гранату между пролетами, тут же отдернув руку и отклонившись назад. Стук ее пластиковой тушки, прыгающей по ступенькам, чей-то крик на гортанном языке, затем взрыв, снова крики и стрельба.

Теперь ЛЦУ выключить, он меня демаскировать будет. Что дальше? Могут пройти? Могли бы, если бы со щитом и умели, но вот умения воевать в помещениях я не заметил. А у меня еще две гранаты с собой, одну вот сейчас приготовлю.

Стук гранаты о площадку ниже, я резко укрылся, грохнуло, дунуло серым дымом, посыпалась крошка со стен, а дальше топот – решились. Я, чуть отклонившись влево, выпустил длинную очередь в группу людей, бегущих по лестнице, наверняка кого-то задел, метнул следом приготовленную уже гранату и сразу побежал вверх, слыша крики внизу, уже удаляющийся топот, следом за которым рвануло.

На втором этаже занял подобную же позицию и сразу же вызвал Лину:

– У остальных возьми по две гранаты и жди меня наверху.

– Есть! – Ну надо же…

У меня еще одна осталась, плюс хлопушка, у Лины четыре боевых и тоже светошумовая, и у остальных по четыре боевых. Пока хватит, мы еще на этой лестнице повоюем.

– Овраг, Фирма, повнимательней, въезд на реактор держите.

– Понял.

– Приняли. Как у вас? – голос Власова.

– Держимся, пока в норме, без приказа ничего не делайте.

Пусть противник втянется. Пусть даже снимет людей с крыш и тоже кинет сюда, пусть думает, что заблокировал всех.

Стрельба по стенам, не знаю для чего, чтобы себя подбодрить, наверное. Крики, явно ругань, даже меня зовут, пожалуй. Не знаю, о чем они, грозятся лютой смертью, наверное. Но это мы как бы еще посмотрим, мы пока только начали.

Те замерли: то ли задумались, то ли ждут чего-то. Позиция у них отвратная, без потерь наверх не прорвешься никаким способом, а потери и так велики, уже непомерно велики. Людей здесь мало, каждый на счету, а сколько они уже потеряли за сегодня? Не знаю, что там у них с культом мученичества, есть ли шахиды, но даже большая банда должна всерьез обескровиться. А если к этому приплюсовать тех, которых выбили тогда в лагере, то хавики вообще должны всерьез задуматься о своем поведении. Но их реактор манит, я думаю. И все же интересно, он им для себя или за премию? Премия такого не стоит, как мне кажется, а вот процветание анклава…

Идут снова, слышу шаги. Но очень медленно и осторожно.