Кобылкина от его слов отмахнулась, но папку взяла и кинулась с ней ко мне:

– Прошу приобщить к делу! Это справка из Московского музея моды, она подтверждает, что экоплатье Изабель Кобылкиной является уникальным произведением искусства и экспонируется на временной выставке «Кутюр-натур», только поэтому наша Изочка не могла прийти в нем! А платье-то какое, только взгляните, вот фотографии, это же шедевр, а не ходячий виноградный куст! – Она щедро рассыпала передо мной снимки, уронив часть из них на пол.

– Подождите, гражданка Кобылкина, не спешите. Я ничего не могу приобщить, потому что еще даже судебное заседание не открыла! – напомнила я.

– Как – не открыли?

Вероника Павловна замолчала, стрельнула взглядом в своего юриста и вдруг пугающе шумно задышала, схватилась за сердце и медленно осела на пол, прямо на рассыпавшиеся по нему фотографии.

– Довели! – с места закричал Роман Петрович, почему-то не спеша на помощь супруге. – У Верочки сердце! Она умирает!

К умирающей Верочке подбежали мужчина и женщина в голубых медицинских костюмах с вышитым на нагрудных кармашках логотипом частной клиники – медики предусмотрительно вызванной «Скорой».

– Перенесите… заседание… – неожиданно сильным для умирающей голосом выдохнула сердечница Кобылкина.

Я посмотрела на медиков.

– Мы ее забираем, – сказал мужчина и скомандовал в свой мобильный: – Петя, давай сюда носилки.

Я поглядела на секретаря суда. Он беспомощно развел руками.

Мы поняли друг друга без слов.

Как говорят следователи, исправно загружающие нас, судейских, работой, «нет тела – нет дела». В нашем случае: нет истца – нет заседания.

Я сверилась со своим расписанием и, не мелочась, перенесла заседание суда.

Авось за это время Кобылкина оклемается, а растительный наряд Карины Карапетян увянет, засохнет, облетит и впредь не будет яблоком раздора в зале суда.

– Что-о? Ты предлагаешь мне идти на съемку в этом?!

Сенька с ужасом и отвращением взглянул на приготовленную Наткой одежду – темные школьные брюки и простую белую рубашку.

– Или в этом – или как есть, в одних трусах! – рассвирепела Натка. – Мы уже опаздываем!

– Но ведь нас подождут?

– Нас подождут, когда ты станешь заслуженным артистом Российской Федерации, а пока пошевеливайся и не выпендривайся!

– А ведь я приготовил костюм Бэтмена.

– Маску я тебе и так дам, – пообещала Натка. – Медицинскую.

Фотостудия помещалась в Центре детского развития. Родителей юных артистов заранее предупредили, что войти в здание можно только в средствах индивидуальной защиты.

– Может, я лучше противогаз надену?

Будущей звезде очень хотелось выделиться из толпы.

– Лучше надень штаны.