Делать этого не стоило, но он сделал… Женщина не сопротивлялась, но и не поцеловала его в ответ. Молча, не отстраняясь, стояла и смотрела сыщику в глаза, в упор. Потом спросила с неприятной деланой иронией:

– А что, я еще могу нравиться?

– Зачем ты здесь? – взволнованно сказал Лыков. – Зачем губишь себя на этом страшном острове? Уезжай. Я помогу.

– И тогда ты разведешься с женой?

– Нет, что ты! Никогда!

– Для чего же тогда зовешь меня с собой?

– Кая![81] – повысил голос Алексей. – Ведь не один же я такой порядочный! Есть и другие! И ты кого-нибудь обязательно встретишь. Это жизнь, в ней бывает всякое. Только руки опускать нельзя! Борись. Мы тебя подлечим, станешь акушеркой в Петербурге. Сама себя сможешь содержать – для тебя, я знаю, это важно. Там культура, искусство, там общество приличных и умных людей. Для чего ты его покинула? Кому эта ненужная жертва?

– То есть ты предлагаешь мне свою дружбу?

– Да. И помощь. Чтобы ты быстрее устроилась в новой жизни. Лучше в Петербурге, но ты сама решишь, где захочешь жить.

Все это время, с тех пор как обнял ее, Алексей держал женщину за плечи. Она как-то льнула к нему, но сама обнять не решилась. Теперь акушерка сплела руки у сыщика на шее и сказала чуть слышно:

– У меня есть одно условие. Всего одно. Но очень важное.

– Какое? Сделаю все, что смогу!

– Я хочу иметь от тебя ребенка.

Он сразу убрал руки с ее плеч:

– Нет.

Клавдия Провна отшатнулась, словно ее ударили, и молча выбежала из кабинета.

Эпилог

Ликвидация сахалинской «цепочки» первоначально наделала много шуму в Петербурге. Особенно обиделись на Лыкова дипломаты: зачем вскрыл такой гнойник? Не посоветовался со специалистами… Все ведь было спокойно и безоблачно. Приехал какой-то чин седьмого класса и испортил идиллию. Дипломаты и спустили дело об операциях японской разведки в России на тормозах. Главные события творились тогда в Европе, и Дальний Восток никого при дворе не интересовал. Аукнулось во время Русско-японской войны…

Тогда же выяснилось, что «цепочку» выкорчевали не до конца. В июне 1904 года в Токио тайно прибыл «пан Мечислав» – Юзеф Пилсудский. Один из руководителей Польской социалистической партии (ППС) подписал с японской разведкой секретное соглашение. Поляки обязались оказывать помехи мобилизации, организовать духовную оппозицию русскому правлению, готовить вооруженное восстание. Особенно понравился японцам пункт: «Создать специальную агентуру, которая будет снабжать Японию информацией о составе, дислокации и перемещениях русской армии». В обмен на все это ППС получала 10 000 фунтов стерлингов. Поляки выполнили свои обязательства и даже устроили несколько взрывов на железной дороге. Однако неопытность подрывников привела к тому, что ущерб оказался незначительным.