— Есть еще пространственные искажения, поглощение энергии, создание карманных измерений… Весьма полезные навыки в подобных ситуациях.

Гаспар взревел от ярости и рванул в атаку. На этот раз он не стал полагаться на дальние атаки — копье превратилось в сгусток чистой плазмы, которым он начал наносить удары в ближнем бою.

Эдмонд отступал, парируя атаки материализованными из тьмы клинками. Но было видно, что долго такой темп он не выдержит — копейщик был сильнее и быстрее в прямом столкновении.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — сказал аристократ, уклоняясь от очередного удара.

— Ты слишком прямолинеен.

— А твоя — что ты слишком много болтаешь! — рявкнул Гаспар, нанося серию ударов.

Плазменное копье прошло в нескольких миллиметрах от лица Эдмонда, оставив ожог на щеке. Аристократ отскочил назад, его дыхание участилось.

— Кончаются фокусы? — злорадно усмехнулся Гаспар. — Давай, покажи еще что-нибудь!

Он атаковал с удвоенной яростью. Плазма пылала так ярко, что смотреть на нее было больно. Каждый удар оставлял расплавленные борозды в камне.

Эдмонд попытался снова раствориться в тенях, но Гаспар был готов к подобному, все же за время боя можно неплохо изучить своего противника.

Он выпустил плазменную волну в том направлении, где должен был появиться противник.

Аристократ материализовался прямо в эпицентре взрыва. Его крик боли эхом разнесся по руинам.

— Попался! — торжествующе заорал Гаспар.

Эдмонд рухнул на колени, его костюм дымился от ожогов. Левая рука была серьезно повреждена плазмой.

— Знаешь, — сказал копейщик, подходя ближе, — мне почти жаль. Ты был достойным противником пусть и несколько болтливым.

— Не… еще не конец, — прохрипел Эдмонд.

Он поднял правую руку, и воздух вокруг начал темнеть. Но не от обычных теней — на этот раз тьма была другой, более плотной и угрожающей.

— Что за… — начал Гаспар, но договорить не успел.

Тьма обрушилась на него, как цунами. Не материальная атака, а что-то более фундаментальное. Словно сама реальность в этом месте начала разрушаться.

Копейщик попытался сжечь наступающую тьму, но плазма просто поглощалась, не причиняя никакого вреда. Более того, с каждой секундой тьма становилась гуще.

— Пустота, — прошептал Эдмонд, поднимаясь на ноги.

— Одна из самых опасных разновидностей темной магии. Она не уничтожает — она стирает. Полностью.

Гаспар оказался в центре расширяющейся сферы абсолютной тьмы. Он не мог видеть, не мог дышать, даже думать становилось трудно. Пустота пожирала все: свет, звук, саму возможность существования.

— Неплохая техника, — одобрил собственный голос Эдмонда. — Жаль только, что она требует слишком много сил.

Аристократ упал на колени, из уголка рта потекла кровь. Создание Пустоты истощило почти все его резервы.