— Какие благородные мотивы, — саркастически заметил аристократ. — И сколько «жертв» потребовалось?

— Двадцать семь, — прошептал Гаспар. — Они умерли ради того, чтобы исполнить свой долг.

— Ах, великая цель, — кивнул Эдмонд. — И заключалась она в том, чтобы Риверс получил власть?

— Ты не понимаешь! — рявкнул Гаспар. — Разлом был нестабилен, если бы не Риверс, эти твари прорвались бы наружу.

— Интересная версия событий, — мягко произнес Эдмонд. — Жаль только, что отчеты Гильдии говорят совсем о другом. Разлом был полностью стабилен до момента появления Риверса и того отряда, в котором он был.

Гаспар побледнел. Эти сведения были у ограниченного круга лиц и Эдмонд точно не мог их читать.

— Ты… ты читал секретные документы?

— У меня есть свои источники, — улыбнулся аристократ. — И что самое интересное, согласно этим документам, у меня совершенно другая картина происходящего: экспедиция шесть лет назад вызвала нестабильность Разлома. Алтарь был частью системы сдерживания, а не источником силы. По крайней мере, так предполагалось аналитиками, которых заставили замолчать.

— Врешь!"

"— Боюсь, что нет.

Более того, похоже, что Риверс прекрасно об этом знал. Вопрос лишь в том, знал ли ты? Ты поверил ему, либо же покрываешь убийцу.

Копейщик стоял, тяжело дыша. В его глазах читалась смесь ярости и растерянности.

— Неважно, — наконец процедил он. — Слишком поздно что-то менять. Риверс получил то, что хотел. И теперь он самый влиятельный человек в Гильдии. И клан Монклер у него на хорошем счету.

— Вот как, — кивнул Эдмонд. — Но теперь я знаю правду, по крайней мере, ту часть, которую Риверс скормил своим союзникам…

— И с ней ты умрешь, — закончил за него копейщик.

Его оружие засветилось с невиданной яркостью. Плазма стала не белой, а синей — признак того, что температура достигла критических значений.

— Жаль, — вздохнул Эдмонд. — А я-то надеялся на цивилизованный разговор.

Тени вокруг него сгустились, образуя плотную завесу. Но на этот раз Гаспар был готов. Он выпустил плазменную волну во все стороны одновременно — массированную атаку, которая должна была испепелить все вокруг.

Огонь пожрал тени, расплавил камень, превратил воздух в пылающую бурю. Когда пламя рассеялось, от окрестных построек остались только груды расплавленного камня.

— Наконец-то, — пробормотал Гаспар, опуская копье.

Но праздновать было рано. Из-за одной из немногих уцелевших колонн показался Эдмонд. Его костюм был опален, монокль треснул, но сам аристократ выглядел целым и невредимым.

— Впечатляющий фейерверк, — заметил он, стряхивая пыль с пиджака.

— Как ты…

— Темная магия, доступная мне, не ограничивается тенями, дорогой мой, — объяснил Эдмонд, со вздохом снимая поврежденный монокль.