Роткевич больше ставил на технику, которой, надо признаться, владел великолепно. Выходило, что если кто и задумал сыграть на руку противнику Петра, то тянул пустышку.

Но выбирать не приходилось. А еще у Петра было предчувствие, что сюрпризы сегодня еще не закончились. Суперфинал стоял вне турнирной таблицы, и его организаторы, видимо, могли свободно определять форму проведения. Вот и напридумывали..."

"Петр глянул в сторону Роткевича. Лицо Санни совсем не выражало радости. Он раздраженно махнул рукой секунданту, который, активно жестикулируя, что-то пытался втолковать ему.

Похоже, и для трехкратного суперчемпиона сюрприз от В.В. Слуцкого также явился неожиданностью.

Отставной генерал закончил речь под умеренные аплодисменты присутствующих и удалился в центральную ложу второго яруса. Проследив за ним взглядом, Петр разглядел сидящую у бортика ложи его дочь Ксению.

«За кого же вы будете держать кулачки, милая „чужестранка“?» — на мгновение отвлекся Петр, но тут же отбросил все постороннее, не имеющее отношение к бою.

Двери десятиугольника с шумом захлопнулись. Место генерала Слуцкого занял пожилой тип в смокинге и бабочке, видимо, судья предстоящей схватки.

Он осмотрел зал, который неспешно стих под его взглядом.

— Суперфинал за звание абсолютного чемпиона года боев без правил открыт, — громко провозгласил он и резким жестом оборвал одобрительные крики зрителей. — Бойцы на середину!

— Ни пуха! — глухо выдохнул Леон.

Петр зашагал к центру ринга. Сапсан-Роткевич, приплясывая на ходу, двигался справа от него. Они остановились посередине площадки в пяти шагах и повернулись друг к другу. На лице Санни не было и следа недавней раздраженности.

Он широко улыбался, и эта улыбка не выглядела искусственной или вымученной. Именно с подобной счастливой улыбкой Роткевич калечил партнеров по схваткам. Петр отвесил ему ритуальный поклон. Тот ответил тем же, но в движениях скользнула некая небрежность. Однако условности были соблюдены.

— Бой! — громко скомандовал в микрофон судья. Одновременно с его возгласом раздался звон невидимого гонга.

— Ты, парень, яйца любишь всмятку или омлет? — широко улыбаясь, поинтересовался Роткевич.

 — Обслуживаю на выбор...

Весельчак Санни нападать не спешил. Он чуть приплясывал на месте, меняя стойку с право— на левостороннюю. Подтекст его слов был понятен без уточнений.

— Мне больше бараньи мозги нравятся, — доверительно сообщил ему Петр. — Размазанные по тарелке...

Роткевич прищурился, дополняя улыбку лучиками у уголков глаз. Ни дать ни взять добрый Санта-Клаус...

— Изысканный вкус, — одобрил он. — Приступим, дружок, к приготовлению блюд?

— Запросто, — согласился Петр, — дружок...