"

"— В «элите» все бывает. Дерутся профессионалы, а не наши «дракончики». Это хоть и официальные бои, однако работа контактная, жесткая. Большие ставки требуют яркого зрелища. А на случай травм, увечий и возможного летального исхода участники подписывают контракт, в котором снимают с организаторов турнира ответственность за подобный исход. Есть еще «черные» бои — так это полный беспредел. Вот там смерть участников — дело обыденное. Зато и деньги ходят запредельные. Возможно, Санни сейчас занимается именно этим.

— Да, нагрузил ты меня, Леон. Перспективы радужные, прямо скажем, вызывающие оптимизм и желание жить, — скептически заметил Петр.

— Кстати, ты в курсе, что в суперфинале, возможно, придется драться оружием? — выдал очередную информацию Леон.

— Как оружием? — изумленно спросил Петр.

— Правила такие. Если до седьмого раунда победитель в рукопашной схватке не выявится, далее претенденты дерутся на катана или шестах. Катана — имитация из дерева. Шесты реальные, бамбуковые — их имитировать тяжеловато.

— Ну если только так... — успокоился Петр. — Спасибо, что предупредил.

— На здоровье! То есть тебя не тревожит, что надо будет работать оружием. Стало быть, обучен? — лукаво прищурился Леон.

— Наверное, обучен, — вторил ему Петр. — По крайней мере, руки помнят, как держать и катану, и шест.

Действительно, после упоминания об оружии сознание и мышечная память выплеснули знание данного предмета.

— А если принять во внимание, что твоя подготовка как рукопашника выше похвал, надо думать, что и эта дисциплина находится на таком же уровне?

— Не знаю, надо вспомнить, — дернул плечами Петр.

— Вспомним, потренируемся... — согласился Леон. — Ладно, давай спать. До Москвы нам ехать и ехать, еще наговоримся.

К полудню следующего дня состав прибыл в Серовск. Миновать его было никак нельзя — с объездными дорогами на «железке» явный напряг, особенно в сибирском направлении. Станция была узловая, где меняют тепловозы, поэтому стояли минут сорок.

На перроне Павла Ивановича Бурлакова ждала многочисленная делегация. Разношерстность встречающих напоминала Ноев ковчег в части, касающейся пар чистых и нечистых. Одетые с иголочки, с папками и ноутбуками мешались с гражданами в конкретных прикидах и с заметно бугрившимися подмышками; лица, отмеченные интеллектом, не составляли большинство — бритые затылки имели перевес.

Вагон на время стоянки превратился в присутственное место. В купе, где располагался Бурнаш, выстроилась очередь из подписывающих, утверждающих, уточняющих и согласовывающих.

Леон и Петр, до которых никому дела не было, вышли на перрон прогуляться. Оркестр не гремел, и литавры опять же не били.