Кто из нас здесь бухой?! — Ты удивишься, но эти шампуни продаются в каждом магазине, это не эксклюзив. Ты такой слепой придурок, Островский.

— И в чем же я слепой?

— Да во всем. Ладно, ты и так малость сейчас контуженный. Но когда придет время, и ты снова замахнёшься на меня, помни, что один удар я уже получил и сделай мне скидку на будущее.

— Ты тоже что ли бухой?

— Нет. Я трезв, присядь, забинтую тебе руку, а то и вправду заляпаешь мне пол. И остынь, — присаживаюсь обратно на бортик ванной.

— Ты мне мстишь за Марину, верно? Хорошо, предположим Наташа не с тобой, но ведь ты точно к ней неровно дышишь. Просто признайся.

— Нет. Я не мщу тебе за Марину, мне абсолютно на нее плевать, и я не имею никаких видов на твою Наташу. Хотя уже не твою. Все-таки я удивлен, что она ушла. Чем-то ты ее точно довел. Чем?

— Честно не знаю, сам думал, но не понимаю. У нас все было нормально. Новый год вместе встретили, у меня и мысли не было. Хотя… Нет, это все тоже чушь, — почему-то не хочется говорить вслух о несостоявшейся беременности.

— Чушь, не чушь. Ты же взрослый мужик, не проще ли поговорить?"

"— Не проще. Пошла она на хрен, принцесса недоделанная. Зачем так туго забинтовывать? Ты хочешь, чтобы мне руку отрубили от недостатка кровообращения?

— Нет, она тебе еще понадобится. Так надо.

— Я надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Я не дам. Тебе нужно хорошенько выспаться и не садиться за руль. Постелю тебе в гостевой.

— Нет. Или ты пьешь со мной, или я ухожу. А мой найденный в какой-нибудь подворотне труп будет на твоей совести.

— Все-таки ты придурок.

— Ага. И закуски какой-нибудь надо, а то я давно не ел, желудок сводит.

***

— И все же, Самарский, у тебя ведь точно есть баба. И причем достаточно давно. Кто она? — вливая в себя очередную рюмку, допытываюсь я.

— На вопрос «кто она» ты что хочешь услышать? Ее имя, профессию, семейное положение?

— Давай начнем с имени.

— Виктория.

— Она звалась Викторией… Вика! Черт, я ей три дня не звонил, где моя трубка?

— Какой же ты все-таки идиот. Сейчас двенадцать ночи, она уже спит. Все, давай вставай, тебе надо проспаться, уже лыка не вяжешь, позорище.

— Я не хочу с тобой спать.

— Заткнись и вали в гостевую, — Олег подталкивает меня в спину, и я кое-как добираюсь до комнаты. — Белье чистое. Хотя тебе лучше в грязное. Ложись, Максим, я не шучу и не дури. Проспись и на свежую голову, без подростковых замашек, реши свои насущные проблемы. Спи, — Олег оставляет дверь открытой, а я тут же падаю на кровать в одежде. Сил на то, чтобы переодеться нет, да и желания тоже. Последнее, о чем я думал, когда лег — это то, что с какой бы я головой ни был, ни за что ей не позвоню и уж точно не приду. Ушла так ушла.