— Мы же уже сотни раз обсуждали, что это все поправимо! Подумаешь, деньги потеряли, не нищие же! Что ты как сопля расклеился?! Иди в ванную и промой ладонь. Очнись ты уже!

В любой другой ситуации я бы заехал ему в нос, ненавижу, когда мной командуют, но тут с сожалением признаю, что он прав. Еле волоча ноги иду в ванную. Разжимаю руку и начинаю смывать кровь, которая совершенно не хочет останавливаться. Обматываю полотенцем кровоточащую руку, а здоровой рукой ополаскиваю лицо. Помогает мне это хреново, а точнее никак. Голова все равно тяжелая и ничего путного на ум не приходит, кроме того, как безумно хочется посмотреть в глаза этой стерве.

Присаживаюсь на край ванны и не знаю, что делать дальше. Зачем я сюда приперся?

— Пойдем, обработаем тебе руку. Хватит уже сопли на кулак наматывать.

— Давай здесь, там еще пол заляпаю. Кровь не останавливается, видимо, кусок стекла был большой, — Олег уходит, но через мгновение возвращается с бинтом и какими-то флаконами.

— Не пойму, мы уже несколько раз это проговаривали, вчера мне казалось, что эту новость ты принял вполне себе нормально, сейчас что случилось?

— Ай! Перекись на открытую рану?! Это такой я тебе друг?!

— Лучше замолкни.

— Ты удивишься, но я впервые совсем не переживаю по поводу потерянных денег. Нет, хреново, конечно, но жить можно.

— Тогда чего не просыхаешь? Это перебор, Островский, понимаешь? Перебор.

— Понимаю, а поделать ничего не могу. Наташа ушла от меня первого января, оставив записку, пока я спал. Сука, записку! Представляешь? Записку!

— Ясно. А ты вместо того, чтобы лично сказать ей какая она сука, вливаешь в себя бухло и продолжаешь себя жалеть.

Ну-ну, молодцы, два дебила — это сила, одна оставляет записку, и гордо подняв голову уходит, другой сопли наматывает на кулак.

— Я не понял, это ты сейчас на чьей стороне?

— Не на чьей. Но если она малолетняя дурочка, которой легко промыть мозги, то ты, друг мой, старше и вроде как должен быть умнее. Поэтому я ни за кого, но объективным взглядом, могу сказать тебе, что она бы просто так не ушла, значит ты что-то сделал.

— Я? Объективный взгляд говоришь?! Да ты, сука, подкатывал к ней при каждой нашей встрече! А может она к тебе ушла, психологу недобитому, а Самарский?! У тебя ванная забита бабскими штуками, и шампунь! У нее точно был такой же шампунь.

Ты… ты урод, — я не знаю, что мной движет, но мерзкая ухмылка на лице Олега для меня как красная тряпка для быка, я встаю и со всей силы замахиваюсь здоровым кулаком в его челюсть. А он даже не пытается защититься, когда я снова хочу на него замахнуться. — Чего ты ржешь, придурок?!

— Эх, как тебя приложило, — Олег садится на бортик ванны и начинает припадочно смеяться.