Вот и сейчас, досужий дачник, любящий отец семейства, ценитель широкого московского застолья отступает на второй план, и передо мной, во всей своей красе, подполковник КГБ с жесткой складкой губ и сверкающим взглядом из разряда: «Ты записался добровольцем?» Как ни поверни снимок, взгляд все время с тобой. Я вполне допускаю, что в быту, в уюте семейного очага этот человек и не таков, но в той ипостаси, которая нас сегодня интересует, в ипостаси главного подозреваемого в убийстве своего коллеги, соседа и, наверняка, старого приятеля, Рыбакова, он именно таков.

"

"Похоже, тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, следствие по делу об убийстве нашего генерала подходит к концу. Во всяком случае, факты выстраиваются в стройную непротиворечивую цепочку и цепочка эта намертво захлестывает шею убийцы.

Итак, отставной подполковник КГБ Яковлев, вооруженный револьвером «наган», подобранным когда-то его бывшим начальником Борисом Афанасьевичем Баландиным во время операции по ликвидации банды Васи Покера, не вызывая никаких подозрений, заходит в квартиру Рыбакова и, выждав удобный момент, в упор стреляет старому приятелю в голову.

Вставив револьвер в руку убитого им Николая Михайловича, он, в то время как соседка, услышавшая выстрел, бежит вниз вызывать милицию, выходит из квартиры и возвращается к себе. Таким образом, из дома никто чужой не выходил и не входил. Благо, для опытного оперативника разобраться с запираемой дверью, не производя лишнего шума – пара пустяков. Самоубийство готово. Как говорится: «Ларчик просто открывался».

– Простите, Зоя Тихоновна, – словно читая мои мысли, произносит Андрей. – Простите, что я вас перебил. Вы не можете вспомнить, в день смерти покойного Николая Михайловича Рыбакова вы не заходили к нему домой? Может быть, там что-то было не так, как всегда? Скажем, картина сдвинута или книги из шкафа вытащены?

– Ой, меня в то время и в Москве-то не было, – всплескивает руками она. – Я в Калуге, у отца была. Он у меня совсем старый. Так я туда езжу по дому хозяйничать. Крышу перестелить, крыльцо подправить.

А насчет вещей вам бы хорошо с супругом моим поговорить. Он тогда понятым был. Жаль вот, сейчас в командировку уехал. А то бы он вам все, как есть, рассказал. Он к Николаю Михайловичу частенько заходил. Он у меня, знаете ли, заядлый шахматист, так они с Рыбаковым-то могли часами за доской сидеть. Толя бы вам точно помог, он же в тот злополучный день понятым был… – повторила она.

Я смотрю куда-то в туманную даль, и сердце мое выплясывает джигу.