Когда, после казни Бандеры, Комитет официально отказался от проведения терактов как формы активного выражения воли советского народа в деле достижения мира во всем мире, партия и правительство вновь в едином порыве предали свои спецслужбы и устроили образцово-показательную расправу по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись!» Иногда мне непонятно, с чего бы это Кремль мог рассчитывать на нашу преданность, если каждому, ступившему на стезю тайной войны, как «отче наш» известны фамилии Артузова, Берзина, Слуцкого, Урицкого, Эйтингона, Судоплатова и десятков, сотен других сотрудников КГБ и ГРУ, разменянных, словно пешки в шахматной игре.

Если собрать подобным списком тех, кто изменил СССР, получится куда как меньше. Может, в стенах Старой Крепости неизвестно, что сеющий ветер пожнет бурю? Историкам будущего ещё предстоит строить догадки о том, как откликнулось то, что когда-то аукнулось.

– Погодите минутку. – Зоя Тихоновна срывается с места и убегает в соседнюю комнату.

Через минуту она возвращается с пухлым семейным альбомом. Как видно, уклониться от процедуры знакомства с семейной хроникой все-таки не удастся.

Что ж, быть может это будет небезынтересно. Во всяком случае, очень хочется на то надеяться.

– Вот, глядите. – Страницы, содержащие бесценные сведения о детских и юношеских годах Анатолия Ильича Яковлева, переворачиваются одна за другой. Перед нами на фотографии символом нерушимой мужской дружбы два моложавых, ладно сложенных джентльмена в плавках, обняв друг друга за плечи, широко улыбаются в камеру.

– Это мы на вылазке, на Яхроме, – поясняет она, – старая фотография.

Лет десять тому назад.

С этих слов начинается долгий и подробный рассказ о временах былых. Можно подумать, что мы жили в разное время. Пока звучат слова повествования, я перелистываю страницу за страницей. Лица и ситуации, по большей мере, непонятные и неизвестные. Вот герой дня при полном параде, в форме подполковника с орденами и медалями.

– Это совсем новая, – как бы невзначай кидаю я.

– Это Анатолий Ильич перед самой пенсией. Для Книги памяти снимали, – поясняет словоохотливая женщина. – Вы бы знали, как его провожали!

Зоя Тихоновна подхватывает новую тему, и угомонить её уже невозможно.

Это время я рассматриваю лицо на фотографии. На первый взгляд может показаться странным, но я глубоко уверен, что форма только подчеркивает индивидуальность каждой личности. Просто большинство праздных наблюдателей не знают, на что смотреть и, извините за невольный каламбур, за формой не замечают содержания. Мундир, словно оправа у драгоценного камня, подчеркивает неповторимую особенность основного объекта наблюдения.