– Для кого приговор-то: для вас или для них?

– По закону – для них, по жизни – для нас. Потому, пойми меня правильно, я очень рискую, говоря с тобой об этом.

Это было правдой. Стоило в комнате оказаться «клопу», и сегодня вечером Натали рисковала остаться вдовой. Правда, постоянно действующие приборы мой карманный детектор фиксировал, но я прекрасно отдавал себе отчет, что такие штучки представляли позавчерашний день подслушивающей техники.

– В общем, дело ведется неофициально. Если хочешь, можешь отказаться.

Полковник отходит к окну, насвистывая мотив, в котором я не без труда узнаю: «Так громче, музыка, играй победу…» Я смотрю ему в спину, стараясь ничем не выдать свое волнение.

Насколько я имел дело с подобными людьми, если сейчас, вот так вот, с ходу, в лоб, он не согласится, все – туши свет, бросай гранату. Прощайся и уходи. Результата не будет.

«Так за царя, за Родину, за веру

Мы грянем громкое: Ура, ура, ура», – свистит он. И наконец:

– Понятно. – Лицо Артема расплылось в широкой улыбке. – Что я вам скажу, ребята, – вы смертники. Но мне, черт возьми, это нравиться! Я с вами.

Держи пять!

Крепкое рукопожатие. Спасибо, полковник, ты сам не знаешь, как ты меня обрадовал. Если бы, осознав, что после того, как ты дашь свое согласие работать с нами, жизнь твоя не будет стоить гроша ломаного, послал меня со всеми моими делами к ядрене фене, то был бы несомненно прав. Как человек. Но как офицер ты бы навсегда погиб сегодня для меня. Живо, живо ещё российское офицерство и неистребим его дух, как бы не предавали и продавали своих защитников те, кто дорвался до заветного прилавка. Виват вам, господа офицеры! Кто же, если не мы?

– Спасибо, Артем.

Честно говоря, я надеялся, что так и будет. Но должен тебя предупредить. Дело действительно опасное. Уже погибли трое. Бывший генерал КГБ, подполковник контрразведки и полковник-танкист.

– Танкист?

– Да. Полковник Садык Мухамедшин. Может слышал? Афган, Герамания, Узекистан.

– Нет не доводилось, – мотает головой Худороцкий. – А насчет опасности – это ты пойди кому-нибудь другому расскажи. Не забывай, откуда я приехал.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Но обязан предупредить, чтобы ты понимал, если не дай Бог кого-то из нас, тебя, меня, моих товарищей возьмут за жабры, может оказаться, что помощи ждать будет неоткуда.

– Ясно. Понял. Но слово офицерское у меня одно. Давай целеуказания.

– Артем, мне нужна исчерпывающая информация о боевой технике, с которой твоя бригада входила в Чечню. Еще лучше, все то же по всей грозненской группировке. Но это по возможности.

Полковник Худороцкий согласно кивает.

– Саша, если не секрет, зачем?

– Какой уж тут секрет? Ты и сам ответ знаешь.