Впрочем, выглядеть он не будет. Кроме нас о нем никому не известно, да и не может такого статься, чтобы господа филеры не объявились. Отец-командир попусту напрягаться не станет. На подобные шутки у него верхнее чутье. И уж, если, пройдя Крым и рым, он до сих пор жив, значит есть все основания на это чутье полагаться. Да и рассудить здраво: быть по-другому не может. Кому могло в голову прийти убить нашего генерала? Да ещё и маскарад такой устроить. Во всяком случае, стрельба эта не криминальная. Тамошние стрелки то ли боевиков американских насмотрелись, то ли с оружием толком обращаться не умеют, но на каждый удачный выстрел у них полчаса пустого грохота."

"Нет, здесь работал профи. Проведено все четко. С ходу и не подкопаешься. Единственное что: не был знаком киллер с Николаем Михайловичем, вот и прокололся. Но об этом мы со следователем побеседуем. Там парни хваткие работают. Когда работают. Нас сейчас больше интересует мотив убийства. А он здесь, как ни крути, один единственный: «Он слишком много знал!» Это-то ясно. Но вот о чем? Вот это как раз и не понятно. Это-то и предстоит выяснить. Но если дело связанно с производственной темой, значит вполне резонно ждать дальнейших сюрпризов. Вот мы их и ждем.

…Памятники, надгробия, кресты. Имя и даты. Год рождения, год смерти. Между ними короткое тире. Между ними вся жизнь. У Николая Михайловича Рыбакова в этом промежутке поместилось очень многое. На две жизни хватит. А то и на три. Стариновская школа. Десантирование за линию фронта в тыл немцев. А дальше – кузница советских разведкадров – Военный институт иностранных языков и оперативная работа. Европа, Америка, Китай, Ближний Восток, снова Америка и, наконец мы – «Центр усовершенствования»… С одним из эпизодов этой бурной биографии связан вчерашний выстрел. Судя по тому, что дело поспешили прикрыть, копать надо где-то поблизости. А где именно, даст Бог, сегодня к вечеру узнаем. Не может быть, чтобы наши неизвестные оппоненты всерьез рассчитывали на версию самоубийства. А если бы даже и поверили, не начали доискиваться, отчего да почему. Здесь потребность искать ответы на внезапно возникающие вопросы не то что на уровне рефлексов – в кровь она уже вошла и плоть. А значит должны господа хорошие поинтересоваться, с кем им дело иметь придется. Придут. Обязательно придут.

За работу. Тихо рассредоточились. Дистанция прямой видимости. Вот эта старая могила, пожалуй, будет отличным наблюдательным пунктом.

«Бродовников Павел Дмитриевич 3 марта 1913 – 20 ноября 1990. Покойся с миром», – гласит надпись на каменной плите. Кто ты был, Павел Дмитриевич? Ведать не ведаю. Одно мне доподлинно известно, не занимался никто этой могилкой уже года три. Может и больше. Ничего. Сейчас подправим. Оградку подкрасим, травку вырвем.