Вечером, за столом отсутствие Веры скрыть было уже невозможно. Нина тяжёлым взглядом уставилась на младшего сына. Тот сидел с красными ушами, испуганным взглядом и робко мямлил, что ""все с Веркой хорошо, и она вот-вот придет"".

После этих слов уже все взрослые встревожились не на шутку. Дариан пристально смотрел на эту ""восходящую звезду сыска"" всея королевства, Колька грозно поднимался из-за стола, теребя пряжку ремня. Нина охнула, схватившись за сердце. Лена тоже тихонько охнула.

Но мы ничего не успели ни сделать, ни сказать. Внезапно со двора послышался истошный собачий визг, испуганный басовитый гулкий лай Тузика и жалобное скуление Белки. Поверх всего слышался крик Веры

— Босик, фу! Фу, я сказала! Нельзя!

Мы все, дружною толпою вывалили во двор, толкаясь в дверях. Хорошо Никею, он, с помощью своей магии домовых, уже стоял во дворе, невозмутимо наблюдая весьма занимательную сцену. Я такой невозмутимостью не обладала, поэтому стояла, неприлично разинув рот. Нина тоже выглядела потрясенной. Колька совсем непедагогично ржал, согнувшись пополам. Впрочем, и мой суперсекретный муж тоже хохотал. Смеялись и Варя с Петей и Митрич. Клиппа выглядела немного смущенной, Тамина — растерянной. А Витёк смотрел на беспутную Верку с откровенной обидой.

А посмотреть было на что. Вера стояла посреди небольшой площадки, выложенной плиткой. У края площадки, прижимаясь боком к своей будке, размером с добрый сарай, стоял Тузик и периодически басовито гавкал. Позади него скулила Белка, зажимая лапами нос.

Вид самой Веры тоже поражал своей креативностью — светло-голубые джинсы безнадежно изгвазданы рыжей глиной, такой же расцветки были и некогда беленькие кеды. Стильные ранее штаны обзавелись несколькими, явно незапланированными прорехами сбоку одной штанины, с попы свисал полуоторванный карман, стильный голубой с белыми когда-то деталями джемпер тоже претерпел значительные преображения. Разодранный длинными лампасовидными разрезами рукав, украшенный кровавыми пятнами. На животе и груди цвёл рыжими пятнами в форме кошачьей лапы."

"Одной рукой Вера прижимала к себе извивающееся тело небольшой кудлатой собачонки, родной сестры нашей Клепы ранне-попаданческого периода. Собачонка щерила мелкие зубы в злобном оскале и то ли так громко визжала, то ли тихо лаяла. Второй рукой, в которой болтались большой нарядный пакет с подозрительно знакомыми логотипами и средних размеров коробка в блестящей подарочной упаковке (точнее, бывшей некогда нарядной, ибо сейчас эта упаковка просто свисала различными живописными лохмотьями), Вера махала на наших собак, как бы отгоняя их. Хотя наши Бармалеи и так явно боялись, и страшных животных, и необычного вида Верочки и запаха. Про животных в множественно числе я не оговорились.