– Девочка моя, – голос его внезапно сел, стал глухим, надтреснутым, и он вынужден был откашляться. – Конечно, я помню все, что ты мне рассказывала об истории твоей семьи. Но сейчас я хочу, чтобы ты мне еще раз напомнила обстоятельства гибели матери девочек. Нет, я еще не впал в маразм, невзирая на мои преклонные годы. Но у меня появились кое-какие мысли.

– Хорошо, – Липа кивнула, соглашаясь выполнить его просьбу. – Мне неприятно про это вспоминать, но вся сложившаяся ситуация настолько мучительна, что о небольших неприятностях говорить уже не приходится.

Конечно, я расскажу.

Стараясь не углубляться в детали, она рассказала, как долгое время перед самоубийством Ляля Бердникова была одержима идеей добровольной смерти, а потом вышла в окно, прижимая к себе одну из дочерей. Ангел-хранитель спас девочек. Ева не погибла, а лишь сильно расшиблась. А Анна, спрятавшаяся от безумной матери в стиральной машине (огромной, допотопной стиральной машине «Вятка-автомат», достать которую когда-то считалось огромной удачей), вначале страшно переживала из-за отсутствия рядом сестры-близняшки, а потом настолько от нее отвыкла, что категорически отказалась принять назад.

Ева всю жизнь страдала от холодности своей сестры, сначала пыталась завоевать ее внимание по-хорошему, а потом озлобилась, начала задирать ее, все больше и больше проявляя агрессию. Анна держалась холодно и отстраненно, никак не реагируя на Евины проделки и не обижаясь даже в тех случаях, если ей причиняли настоящую боль.

Лагранж выслушал историю молча, ни разу не перебив Липу и не задав ей ни одного вопроса. Когда она закончила свой рассказ, еще раз повторив, что с юности считала поведение Евы признаком психического нездоровья и даже в мединститут пошла, чтобы вылечить сестру от душевного недуга, он снял очки, сидящие на самом кончике крупного мясистого носа, и протер пальцами глаза, без очков вдруг ставшие растерянными.

– Я должен подумать, – сказал он и потер левую половину груди. – Пожалуй, девочка моя, я должен признать, что был в свое время не прав, уговаривая тебя отмахнуться от истории твоего детства. Похоже, детская травма действительно дала нехорошие всходы.

Очень нехорошие. Вот что, вы идите сейчас. Я должен остаться один и как следует подумать.

Глава 8

Новая рабочая неделя началась самым грустным образом. Ни одной новой зацепки в расследуемых делах, ни капли ясности в уже имеющихся обстоятельствах, ни следа Евангелины Бердниковой. Евангелину объявили в розыск, однако безрезультатно. Наблюдение, установленное за ее квартирой, а также за Борисом Савельевым, ни к чему не привело. Возле квартиры Анны и художественной галереи она также не появлялась.