– Анжелика Андреевна, можно? Вы «смехопанораму» смотрите, да? Мне тоже нравится…

– Входи, Даша. Я ничего не смотрю, просто так…

Дашка вошла и застыла на пороге, глядя на меня с нескрываемым торжеством. Ее обычная униженная заторможенность куда-то подевалась. Увеличившиеся как бы не в два раза глаза сияли прохладным бирюзовым огнем.

– Даша, что? – уже догадавшись, спросила я.

– У меня будет ребенок! – сказала Дашка.

– Я тебя поздравляю! – искренне ответила я, поискала еще каких-нибудь торжественных слов, не нашла и добавила. – Постарайся теперь не простужаться на рынке.

– Уж постараюсь! Не беспокойтесь!

– А как ты себя чувствуешь?

– Уж лучше и некуда! – рассмеялась Дашка и я впервые увидела, какие у нее ровные – один к одному – зубы.

Я видела, как Дашке хочется все обсудить, и хотя буквально валилась с ног, да и голова у меня была забиты совсем другими вещами, не решилась отправить ее восвояси. Беременных женщин нужно баловать, тогда ребенок родится здоровым и веселым. А кто будет баловать Дашку?

Некоторое время мы беседовали. Дашка, увлеченная своим новым состоянием, по-видимому, не замечала того, что я отвечаю ей практически на автопилоте.

– Ксения мне все обсказала, и вещички Пашины обещала отдать, прямо в коробке. Она их туда сложила, и теперь…

– Хорошо…

– В консультации так и сказали: хорошо, что у тебя таз широкий, рожать будет легко…

– Это да, это важно…

– Булки сказали есть поменьше, налегать на витамины. А как же я без пирогов…

– Это хорошо… То есть – раз надо, как-нибудь полгода обойдетесь… А Виктор Николаевич-то знает? – наконец сосредоточилась я.

– Не-а, – безмятежно ответила Дашка. – А зачем ему знать?

Впервые за все время я пожалела не Дашку, а Виктора Николаевича. Хорошо, если он так никогда и не поймет, что упустил в своей жизни. А если поймет?

* * *Я бы хотела напоминать сама себе военного стратега – того самого, о котором говорила Светка Аркадию. И про свой мужской ум тоже себе напоминала. И про собственную «замороженность», и про жизнь на Земле королевы Мод. Но люди, их чувства и поступки, даже самым трезвым и холодным расчетам поддаются лишь до какого-то, вполне определенного предела. Дальше – нет. Дальше вступает в действие фактор неопределенности. Вроде бы тысячу раз все проверила и перепроверила. Но чувствовала себя все равно препаскудно – последней дурой.

И, как оказалось, не напрасно.

* * *Телефон зазвонил где-то в первой половине дня, и я его на свой счет сначала не приняла совершенно, и даже не шевельнулась поднять трубку. Сидела за компьютером и медитировала над своими, гроша не стоящими, выкладками.

– Анджа, тебя! Возьми трубку! – крикнула Зина из коридора, приоткрыв дверь.

В коридоре громко звучало радио.