Ей с дочкой две трети положено – верно? Но трехкомнатную хрущевку больше чем на две однокомнатные никак не разделить, и он хочет, чтобы одну – ему. Она решила в суд подавать… Так… Два – у Галины Тимофеевны сын возвращался из гостей пьяненький, его толкнули, он упал, шапку дорогую, меховую снесли. Три – у начальницы дача в садоводстве сгорела… Да что это я все про гадости? – природная позитивность иркиного мышления явно заявила протест. – Вот – четыре – о хорошем. Раисиной свекрови наконец-то гипс сняли, так она теперь хоть до туалета сама дойти может, Раисе не надо судно туда-сюда носить…

Я таращила глаза и покусывала губы, стараясь выглядеть серьезной. Ирка вообще-то любит не только слушать, но и рассказывать «про жизнь», и обижается, когда я (или кто-нибудь другой) при этом смеюсь. Она искренне полагает, что жизнь в общем и целом – штука серьезная, а смеяться над ней, конечно, можно и даже нужно, но только в специально отведенных для этого местах. Уже в детстве Ирка обожала КВНы и сатирический журнал «Крокодил». Теперь она с удовольствием смотрит по телевизору выступления сатириков и пародистов, и заливисто хохочет в такт каждой их шутке. Она единственная из всех моих знакомых любит «ситкомы» – ситуационные комедии, в которых за кадром периодически раздается записанный на пленку дебильноватый смех невидимой аудитории. Ирке этот смех не только не мешает, но даже помогает – она понимает, в каком месте надо смеяться и послушно сосредотачивается, чтобы уловить юмор представленной актерами ситуации.

Через некоторое время Ирка спохватилась:

– Слушай, а он тебе по существу-то сказал что-нибудь? Ну то, про что ты его спрашивала?

– Обещал в ближайшее время выяснить все, что можно, – ответила я.

– Ага, это хорошо, – Ирка задумалась, подвязывая концы с концами. – Да, а зачем ты меня-то позвала? Чего тебе от меня-то понадобилось?

– Ира, ты можешь отказаться, – сказала я. – Тебе это ни к чему, и я, честное слово, не обижусь совершенно…

– Зато я обижусь! – категорически заявила Ирка. – Ты можешь со мной серьезно говорить, ну вот как с Ленкой или со Светкой своей? Или все за дуру держишь?

– Ира, я никогда не держала тебя за дуру, – честно сказала я. – Наоборот, я всегда думала, что в чем-то ты умнее нас всех, вместе взятых… Я хочу попросить тебя еще раз сходить на рынок… И, кстати, согласишься ты или откажешься, пожалуйста, не говори пока ничего Ленке.

– Ага, – тут же сказала Ирка, энергично тряхнув обесцвеченным каре. – А что я на этот раз покупать буду? Или продавать? И кого надо изобразить?

– Ирка, – вздохнула я. – Ты в юности в самодеятельности не доиграла…

– Точно! – подруга наставила на меня указательный палец. – Но не всем же, Анджа, везет, как тебе.