— Иди вперед. Сейчас расскажешь мне, что ты забыла в клубе.

Девчонка возмущенно дергается, пробует вырваться, и у меня в штанах синхронно дергается член. Это одновременно и злит, и заводит. Почему она на меня так действует? Что в ней особенного? Она же, блядь, Заучка!

— Вот еще! Не хватало перед тобой отчитываться.

Молчу, потому что отчитываться она сегодня будет не передо мной, а подо мной. Представляю себе это, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажать Ангелину прямо в лифте.

Ладони горят от того, как хочется почувствовать наощупь ее нежную кожу на внутренней стороне бедра. И выше, прямо там где горячо и мокро…

Пиздец, Демон, приди в себя.

— Больно? — несмело протягивает руку Ангелина. Отшатываюсь, чтобы она не вымазалась.

— Нормально.

Потому что больно совсем в другом месте. Лучше бы у меня так лицо разбитое болело, чем яйца.

Вхожу в квартиру и сразу иду в ванную. Первым делом осматриваю в зеркале ссадины. Ничего серьезного, но это и так было понятно. Были бы рваные раны, кровища бы продолжала хлестать. А так уже коркой взялось.

Смываю с себя пот, кровь и чужую энергетику. Сегодня я окончательно понял, что мне бои перестали вставлять, значит в самом деле пора завязывать.

На теле ссадин почти нет, только гематомы — там, куда позволял бить Семену. А вот лицо надо обработать перекисью. Пускай Заучка занимается, это ее вина. Если бы я на нее не засмотрелся, то не пропустил бы удар в голову.

Выхожу из ванной и натыкаюсь на ждущую под дверьми Ангелину. Она уже переоделась в домашние шорты с футболкой, в руках у нее ватные тампоны и банка перекиси.

Удовлетворенно хмыкаю. Мне и говорить ничего не пришлось, сама все знает. Всегда бы так.

С девственностью своей она с такой же готовностью расстанется, или мне придется ее уламывать? Я в принципе готов. Могу даже сказать, что запал на нее, и даже не совру. Я запал. Охуеть как запал.

— Сядь, — командует Ангелина и указывает на стул. Сажусь, широко разбросав ноги, руки переплетаю на груди.

И начинается адский ад, мой персональный пиздец. Девчонка переступает через мои ноги, и я бью себя по рукам, чтобы не сунуть их обе под перемычку шорт.

Ангел с серьезным лицом обрабатывает ссадины ватным тампоном, смоченным в перекиси. Она сейчас так близко, что я прикрываю глаза, чтобы меня не выдал голодный блеск. Но все равно наблюдаю.

Ангелина касается лица очень мягко, нежно, и это заводит больше, чем если бы она прямо сейчас встала передо мной на колени и отсосала.

— Поверни голову, Демьян, — берет за подбородок и осторожно поворачивает влево. Переступает через ногу, теперь мое колено прямо между ее стройных ножек.

Представляю, какие они шелковые наощупь, и стону сквозь сцепленные зубы. Ангелина испуганно ойкает.