Может, обойдется…

Сегодня я мотался два раза в тюрьму, пообедать не успел, устал как пес, но не в этом было дело. А дело было в том, что на моего веселого Сорокина, которому я уже подписал обвинительное заключение и собирался передать дело в суд, пришел сегодня запрос из транспортной милиции.

– Вот, полюбуйся, – сказал мне утром хмурый Гришка Шуст, – я тебя предупреждал. Я не злорадствую, но, может, хоть это чему-то научит тебя, сердобольного.

– А что случилось? – спросил я, уже по выражению Гришиного лица понимая, что ничего приятного ждать не стоит.

Григорий молча подал мне бумагу и стоял рядом, ждал, пока я прочту.

– Ну, – спросил он, когда я опустил листок. – Приятный сюрприз?

– Гришка, – тихо сказал я, – это ведь он потому такой веселый был."

"В запросе сообщалось, что на таком-то километре такой-то железной дороги убит обходчик такой-то. По некоторым данным, есть основания полагать, что преступление совершено рецидивистом Сорокиным Ю. А., в настоящее время находящимся под следствием в таком-то отделении милиции…

– Еще бы, – усмехнулся Гришка. – Есть разница – вышка или отсидка на малый срок. Ты созвонись с транспортниками, они его заберут для расследования.

Я вспомнил, как позавчера прощался с Сорокиным.

– Так помни, Юра, я помогу с работой. Запиши мой домашний телефон.

Он аккуратно, четкими круглыми цифрами записал мой телефон и адрес.

– Спасибо, Саша, – и потряс мою руку. – Ты человек, знаешь… Впервые такого встретил.

Я вышел, и дверь камеры глухо и мертво стукнула – наглухо, намертво, и вот тогда мне стало тяжело, в тот момент, когда он там оставался, а я уходил по коридору.

– Не может быть, – сказал я Гришке, – это ошибка. Ну, украл, ну, угнал когда-то автофургон. Но человека убить! Я даже как-то привязался к нему, обещал с работой помочь.

– На прощание не поцеловались? – спросил Гришка хмуро. Он сел за стол, подвинул к себе какое-то «дело» и стал его листать, время от времени трогая то правый, то левый ус крупными холеными пальцами.

– Ты с Лизой помирился? – спросил я.

– Я с обеими помирился, – угрюмо буркнул Гришка, не поднимая глаз от «дела». – Я прекрасен и благополучен. Лиза вяжет мне свитер, а Галя купила у спекулянтов отрез вельвета и джинсы шьет.

Я отвернулся к окну, достал сигарету, размял ее, но не закурил, сунул обратно в пачку.

– Григорий, – спросил я, – а вот как быть, когда хочешь увидеть женщину, а повода для встречи нет?

Он молчал. Я обернулся и увидел изумленно вздернутые брови и горькую усмешку на его лице.

– Ну, спасибо, хрыч. Ты, вижу, совсем уже меня за матерого донжуана держишь. Даже советуешься, – он хмыкнул и закрутил своей великолепной рыжей башкой.