– Ты выпивши? – спросил Семен Ильич, торопливо надевая пижаму.

– Нет… Хотел надраться, да не получается.

– Неприятности? – сдержанно спросил Семен Ильич.

– Дай поесть, а… – попросил Илья. – Со вчерашнего дня не ел.

– Да господи, Илюша, что это с тобой? – Отец разнервничался, побежал в кухню делать яичницу. Илья остался сидеть в кресле, разглядывая комнату. Свою типовую однокомнатную квартирку неугомонный изобретатель Семен Ильич превратил в уникальное жилище. Двери здесь не открывались, а ездили, шторы поднимались и опускались, стоило лишь на кнопку нажать. Точно так же включались многочисленные лампы и бра.

Мебель ездила на колесиках. Тахта и стол были вмонтированы в стену и при надобности откидывались. Нажав определенную кнопку, можно было, не поднимаясь с кресла, послушать органного Баха. Полочкам, антресолям, складным выдвигающимся ширмам не было числа. Работы по реконструкции квартиры не прекращались вот уже двадцать лет.

– Чем ты занят сейчас? – спросил Илья громко, чтобы отец слышал в кухне. – Умывальник-проигрыватель? Или унитаз – кресло-качалка?

– Нет, я делаю сейчас витраж в кухне, – сказал отец, выглядывая.

Он был в фартуке, с полотенцем, перекинутым через плечо. – Можешь посмотреть. Правда, он еще не закончен. Это очень просто: берешь изоортохроматические фотопластинки, срок годности которых истек, тушь разных цветов, проявитель, закрепитель…

– Папа, – спросил Илья, – почему вы расстались?

Cемен Ильич застыл, медленно стянул с плеча тяжелое полотенце, вытер им руки, молча повернулся и скрылся в кухне. Илья пошел следом за ним. Отец возился с кофе.

– Господи, – сказал Илья. – Какими надо было быть дураками! Вы – два хороших, честных, добрых человека…"

"– Знаешь, Илья, – медленно сказал отец, не оборачиваясь, – когда мы с Валей расставались, тебе было тринадцать, и я с ужасом ждал от тебя вот этих вопросов, мысленно возражал тебе, готовился ответить на все.

Но ты… Ты бегал на тренировки в волейбольную секцию, крутил целыми днями пластинки, читал детективы… Так странно, что те вопросы, которые должен был задать двадцать лет назад, ты мне задаешь сейчас. А я позабыл все ответы. – Он умолк, принялся открывать шпроты. – Почему разошлись? Разные люди, ссорились часто… Сейчас, правда, не припомню, из-за чего, но тогда все казалось очень крупным, значительным. Тесно было вдвоем. Садись, ешь… Что там у тебя? Водка? Ну, давай выпьем.

– Знаешь, – торопливо сказал Илья, не притрагиваясь к рюмке, – у меня катастрофа, все летит к черту, вся жизнь, по всем швам… Я даже повеситься не могу – никто не поверит, что это всерьез.

– Ты что? – испуганно спросил отец. – Бог с тобой, сынок!

– Вчера, понимаешь, выяснил наконец с собой отношения. Понял, кто я есть… Я – пятак с рублевой решкой.