Ставит тарелки с горячим борщом и раскладывает приборы.

— Может, выпьем за сестру беленькой? — предложила Лариса. — Ты как?

— Мне еще к Леше лететь, — мотнул головой Кирсанов. — Я пас, но тебе-то не возбраняется.

— Одной? Да никогда, — отмахнулась Лариса и попросила настойчиво: — Расскажи мне про племянника, Сережа.

— Хороший пацан, — улыбаясь заметил генерал. — Смышленый такой. Меня сразу принял, представляешь?

— А эта… его тетка? — раздраженно обронила Лара и сложила губы бантиком, словно говоря: «знаем мы таких профурсеток!».

— Да нормально все, — пожал плечами Кирсанов.

 — Пообщались как люди.

— Да ну, — фыркнула сестра. — Неужели стальная сука удостоила тебя беседой…

— Не называй ее так, — велел Сергей и строго воззрился на сестрицу. — Я Александре предложение сделал. Хочу жениться на ней.

— Ты? — опешила Ларка и снова переспросила: — Ты?

— По-моему, — огрызнулся Кирсанов, — на одну семью монахов достаточно!

— Где ты с ней виделся? — перебила сестра. — Она со мной в суде даже разговаривать не захотела.

— Характерная, — довольно хмыкнул Кирсанов и улыбаясь добавил: — Ну мне она отказать не смогла, Лар.

— Такой неотразимый, — фыркнула сестрица. — Где ты ее поймал?

— В одном самолете летели, — усмехнулся он.

— Случайно?

— Ага, случайно! — расхохотался Кирсанов и заметил нетерпеливо: — Я тебя умоляю! Целую спецоперацию провел.



Глава 6

Под конец ужина перезвонила Алена и, едва дослушав поздравления младшего брата, велела заехать в ближайшее время.

— Хорошо, — согласился Кирсанов, внутренне улыбаясь. На свете почти не осталось людей, кто бы мог вот так, парой коротких фраз, поменять его планы.

Из близких родственников только Алена. Лара не в счет.

Ранним морозным утром он подъехал к белоснежной церкви, построенной в девятнадцатом веке на невысоком холме. Осенил себя знамением перед золотыми крестами и быстро взбежал по каменным ступеням в храм, куда к заутренней собирались монахини и люд, живший по соседству. Сам монастырь располагался чуть дальше, и мужчинам туда вход был заказан.

«Брат, сват — без разницы, — мысленно осклабился Кирсанов. — Есть член? Вход воспрещен. Такая простая арифметика».

Он остановился в притворе со стороны любуясь резным иконостасом, огляделся по сторонам, надеясь увидеть в толпе знакомое лицо.

Сестра в храм еще не пришла, это он понял сразу и перевел взгляд на пожилую монахиню с востреньким носиком, в черном клобуке. В небольшой лавке, расположенной в притворе, она продавала свечи прихожанам. Улыбнулась, узнав его. Побежала в глубь лавки и, видимо, позвонила сестре. Затараторила бойко:

— Матушка Пелагея… Да! Здесь…

Потом снова принялась отсчитывать свечки и сдачу. Кирсанов шагнул внутрь.