— Как это нас угораздило? — рассмеялась она, приподнимаясь.

— Подожди, — рыкнул Кирсанов, стягивая с диванной подушки тонкое стеганое одеяло. Укрыл им жену, а потом перевернулся, оказавшись сверху. Санька рассеянным взглядом рассматривала яркие языки пламени, с ревом рвущиеся на свободу, чувствовала внутри себя мощное Кирсановское орудие и ощущала себя самой счастливой женщиной в мире. Она отвечала со страстью на мощные выпады мужа, ведя вторую скрипку в этой партии, отдаваясь ему целиком, становясь с ним единым целым. Последние толчки, глубокие и неистовые, заставили Александру закричать. Сергей тут же приник к ней, обнимая и шепча нежные словечки.

— Ну ты даешь, Сережа, — только и смогла пролепетать она, укладывая голову ему на плечо.

— Это ты даешь, Санечка, — улыбнулся он. — Себя, свою любовь мне даришь. Даже кажется, что я этого не заслужил.

— Глупый ты у меня, — фыркнула Санька, целуя мужа в ключицу. — Ты же сам меня в плен взял. Приехал такой на белом коне, перекинул через седло бедную девушку и обратно в Москву ускакал."

"— А чего тянуть, Санечка? — довольно хмыкнул Кирсанов, видимо представляя себя древнерусским князем на белом коне и в серебряном шлеме. От появившейся картинки у Александры защемило сердце. Он — властный и красивый, и она, не ведающая, как сложится ее жизнь дальше.

— Что тянуть? — снова повторил Кирсанов, целуя жену в темечко. — Пришел, увидел, победил. Спи, фантазерка, — добродушно пробурчал он.

В кольце его рук Александре удалось задремать. И теперь, проснувшись, она удивленно огляделась по сторонам.

«Вроде засыпали на полу около камина, — фыркнула она про себя. — А глаза продрала в спальне. Кирсанов — добрая душа — перенес в постель», — мысленно усмехнулась Санька, поворачиваясь к мужу. Но вторая половина кровати оказалась пуста.

— Встал, я даже не слышала, — пробубнила Александра и, повалявшись немного, решила отправиться на поиски мужа.

Кирсанова она нашла на кухне, инстинктивно следуя на запах свежесваренного кофе и какой-то выпечки. А из-за прикрытой двери доносился Кирсановский тихий говор.

«Странно, — подумалось Саньке. — Кто что печет? Уж точно не мой генерал!»

Она поплотнее запахнула на груди любимый темно-синий халат, специально взятый из дома, и, немного смущаясь, вошла в кухню.

Сергей Юрьевич Кирсанов сидел за массивным дубовым столом и непринужденно потягивал чай из большой расписной кружки. А напротив него расположился коренастый старик с покореженной ногой. Чуть поодаль стояла палка, а на столе дымилась заветная чашка кофе. В точности, как и у Кирсанова.

«От такой дозы кофеина, — в сердцах хмыкнула Санька, — лошади дохнут». Она ошалело глянула на мужа, будто спрашивая: «Кто это?».