— Вы мне советовали подождать и не говорить никому, — я пожала плечами, — как думаете, а королю может быть выгодна смерть Эйдена?

Амброзий ненадолго задумался."

"— После смерти королевы его сердце стало холодным. Он не сошёл с ума, но его заботит лишь собственная власть. Чувств почти не осталось. Иногда он теряет контроль над внутренним драконом, и тогда мир заливается кровью. Руины Академии вы, наверное, видели. Кстати, насчет Академии. Вы сможете приготовить противоядие для Эйдена?

Его вопрос заставил меня поёжиться, но я не подала виду.

— Смогу, — сказала я и на всякий случай добавила, — наверное.

С тех пор как перестал действовать приворот и испарилась постоянная тоска по Виктору, мозг стал работать лучше. Я запоздало подумала, что мне вообще не следовало бы ни с кем вести такие разговоры. Так что я решила перевести разговор на любимую тему феникса — платья. Я вышла уже одетая, расправляя складки на великолепной юбке.

— Ну как, — спросила я тихо.

— Роскошно, — воскликнул Амброзий, — хочешь посмотреть?

Феникс перевернул массивную кадку, на дне которой оказалось огромное зеркало. Я с волнением посмотрела на себя в отражение.

Платье село идеально. Его глубокий зелёный оттенок подчёркивал мои волосы и придавал коже особый сияющий тон. Вышитый корсаж красиво облегал талию, а длинная юбка с изящным шлейфом делала меня похожей на королеву. Я повернулась, чтобы полюбоваться со всех сторон, но тут до меня дошло.

— Амброзий! — я в ужасе оглянулась на него. — Зеркала в замке запрещены! Враги могут использовать их как портал. Некроманты могут прислать через него умертвий! Как тебе удалось его провести? Если кто-то узнает…

— Посадят меня в тюрьму? — съязвил Феникс, — Я изготовил зеркало сам. Это было тяжело!

Амброзий усмехнулся, видя моё удивление, и провёл рукой по поверхности зеркала рассказывая:

— Я долго думал, как мне добыть правильный зернистый песок. В итоге прикинулся раскаявшимся скучающим фениксом, желающим искупить свою вину. Я латал и стирал солдатскую форму бесплатно. И намывал, намывал. Экспериментировал. А на момент обысков в кадке всегда была или мильная вода или краситель.

А уж стекло расплавить — с моим огнём, признаюсь, дело минутное. Даже красиво получилось — гладкое, ровное, тёплого оттенка. Но вот амальгама… — он усмехнулся и с преднамеренной серьёзностью взглянул на меня. — Настоящая боль. Отражение-то не возникнет просто так, стекло — оно прозрачно, его нужно сделать зеркальным. Олово у меня было, а вот серебро… вызвался шить вшивым офицерам парадные мундиры.

— Пуговицы? — догадалась я.

— Именно! Потихоньку накопил их достаточное количество, растопил и нанес тончайшим слоем на стекло. В результате — такое идеальное отражение.