Рядом с ним кто-то долбил из автомата!

Их спасла какая-то доля секунды! Надо же успеть сообразить! Машина перевалилась через неглубокую канаву, устремилась вниз.

– Не тормози! – кричал Кольцов. – Держи баранку!

Это были страшные мгновения. «Газик» несся по крутому склону, подпрыгивал на буграх, разваливаясь на ходу, вилял из стороны в сторону. Все внутренности вытрясло! Мелькали залежи камней, щуплые ветки кустарников в расщелинах.

«Надо же попасться на такую удочку! Успехи окрылили? Вот вам холодный душ! Уничтожить сотрудников оперативного отдела за проявленную инициативу – очередная задача диверсионной группы!»

От дикой тряски оторвалась крышка капота, ее куда-то сдуло, хорошо, что не на головы. Безуглов вцепился в баранку, орал дурниной. Но сообразил, что тормозить теперь точно нельзя – машина начнет кувыркаться. Стремительно приближался берег, зеленый косогор над небольшим обрывом – какой ни есть, трамплин!

– Держись, мужики! – взвыл Безуглов, отпуская баранку.

Колеса оторвались от косогора, «газик» ушел в свободный полет. Стал крениться на растерзанный капот. Три секунды ошеломляющего безвоздушного пространства. К удару о воду они уже были готовы. «Газик» рухнул в реку, стал погружаться. Удар был чувствительный, но вроде не смертельный. Впоследствии выяснилось, что глубина здесь была небольшой, от силы по грудь.

Кто-то застонал от боли, Цветков мгновенно оказался в воде – его выбросило. Снова купание, черт возьми! Мозги, похоже, растрясло вместе с нутром.

Павел плохо осознавал, что происходит. Но все делал правильно. Он машинально поймал ускользающий автомат, перевалился через борт. Ныли отбитые ребра. Но какое счастье – он чувствовал ногами дно!

Рядом возились товарищи. Кашлял Цветков, Безуглов оплеухами приводил в чувство Карагана.

– Все на берег! – заорал страшным голосом Кольцов. – Под обрыв! Я прикрою.

До обочины дороги отсюда было метров сто пятьдесят – немудрено, что залихватский спуск показался вечностью. Но диверсанты уже перебежали дорогу, мелькали головы над водостоком. Никакие не шестеро – только двое!

Они готовили пулемет, и вряд ли это было хорошей новостью. Откроют огонь – долго не продержаться. Павел приладил автомат на борт «газика», стал целиться. В ушах гудело, силуэты двоились, но он старался и первым открыл огонь.

Пули, взбивая глину на косогоре, заставили диверсантов пригнуться. Безуглов сберег автомат, остальные вытащили пистолеты. Почему так медленно – словно по бульвару гуляют? Но быстрее они не могли. Кольцов опять выстрелил, прижимая диверсантов к земле. Он видел их перекошенные лица – неотчетливо, но видел.