Пытаюсь закрыть дверь, наседаю на нее, облокачиваюсь всей массой тела. С глаз скатываются слезы, губы трясутся, я плохо соображаю, что делать дальше, где искать помощь. Где мама? Почему она меня бросила? Почему ее нет дома?

– Я все равно доберусь до тебя, – шипит в щелку Валера. В дверь прилетает удар, то ли с ноги, то ли от бедра. Я вскидываю глаза к потолку, умоляя всех богов остановить этот ужас. Мамин любовник сошел с ума. Я схожу с ума. Мне страшно. Мамочка. Ну где же ты…

– Ульянчик, – смеется мужчина. Руки проскальзывают в проем, и я от страха ослабляю хватку. Дверь открывается, Валера входит, я отступаю.

Плечи сжимает напряжение, стены словно начали медленно сужаться. Бегаю глазами по комнате в поисках того, что может спасти, защитить. До сих пор не понимаю, где же мама. Мамочка.

– Да ладно, я же вижу, как ты смотришь, – он делает шаг, слишком большой для этой комнаты, слишком решающий. Я перевожу взгляд на пакет с книгами, дергаюсь к нему, потому что иного решения не нахожу. Валера тоже дергается. Я успеваю первой схватить пакет. Замахиваюсь им, тяжесть груза приходится по плечу мужчине. Он орет, я ловлю шанс для спасения: проскальзываю к дверям, почти вижу свет в конце туннеля.

Почти спасена. Но кто-то словно не хочет моего спасения, потому что рука Валеры хватает в очередной раз меня за локоть.

Не успеваю понять, что происходит. Просто оборачиваюсь и получаю удар по лицу. Он отпускает меня, и вместе с силой земля уходит из-под ног. Я шатаюсь, задеваюсь стул, вазу на столе, вентилятор, который стоит рядом. Боль пронзает область ребер, кажется, позади был угол. Во рту появляется соленый привкус крови.

– Будет приятно, – шипит Валера. – Главное отдаться страсти.

Ух, какое у тебя платье.

Я ненавижу это платье. Я ненавижу свою мать. Я ненавижу этого мужчина. Я ненавижу эту гребанную жизнь. За что…

– Иди сюда, – он в очередной раз хватает меня за руку, только теперь толкает в сторону кровати. Я падаю, но не успеваю подняться. Валера укладывается сверху. Извиваюсь под ним, словно змея, которую засадили в клетку. Царапаю грудь, плечи. Нос забивает противный запах пота и алкоголя.

Страшно. Пусть все закончится.

Глаза ослепляет свет одинокой лампы на пошарпанном потолке. Я ничего не слышу, кроме звона в ушах, кроме пульса, который растекается по всему телу.

Меня начинает тошнить от прикосновений чужих губ. В какой-то момент звук разрезает треск – это платье пошло по швам.

– Отпусти! – срывается с моих губ мольба, вместе со слезами. Щеки опыляет жар и влага, я никак не могу сообразить, где же мама. Почему она позволяет, почему этот противный мужик лежит на мне, трогает меня, скользит пальцами к резинке колготок, к моей груди. Я начинаю задыхаться. Беспомощность сковывает мышцы, тошнота пробирается к глотке.